Книга Лилии для Эмилии, страница 75 – Екатерина Мордвинцева

И я придумал этот план. Глупый, идиотский, недостойный. Я думал, что если всё будет красиво, если будет как в кино, — ты не заметишь меня. Ты не увидишь того, кем я был. Ты увидишь только жест. И когда узнаешь правду, будет уже поздно, потому что ты поймёшь, что я изменился.

Я не подумал о том, что ты почувствуешь, когда узнаешь. Я не подумал, что для тебя это будет обманом. Я думал только о себе. О своём страхе. О своей неуверенности. О том, что я не умею иначе.

Ты спросила, зачем я снимал видео. Я сказал, что хотел доказательство. Это правда. Но не вся. Я хотел доказательство того, что ты была здесь. Что ты пришла. Что ты сказала «да». Потому что я боялся, что однажды проснусь и пойму, что мне всё это приснилось. Что ты — выдумка, сон, иллюзия. Что я не достоин даже этого.

Я не умею быть простым, Эмилия. Я не умею легко признаваться в любви, дарить цветы просто так, говорить правильные слова. Я учусь. Каждый день. Каждый час. Но учусь медленно, неуклюже, с ошибками. Я делаю больно, когда хочу быть нежным. Я обманываю, когда хочу быть честным. Я разрушаю, когда хочу создать.

Но я хочу, чтобы ты знала: всё, что было после того вечера в ресторане, — правда. Пирожные, прогулки, книга, яблоня, дождь — всё это было настоящим. Я не играл. Я не притворялся. Я был собой. Неуклюжим, глупым, боящимся. Но настоящим.

Я люблю тебя, Эмилия. Я люблю тебя с того дня, когда ты пришла в школу с двумя косичками и в очках, и я подумал: «Вот она». Я люблю тебя каждый день, каждый час, каждую минуту этих семи лет. Я люблю тебя, когда готовлю лимонный курд, когда смотрю на цветущие вишни, когда засыпаю и просыпаюсь с мыслью о тебе.

Я не знаю, как любить правильно. Я учусь. Я буду учиться всю жизнь, если ты позволишь. Я буду ошибаться, падать, вставать. Но я не перестану любить. Даже если ты не захочешь меня больше видеть. Даже если ты решишь, что я не достоин.

Ты — единственная, кого я боялся потерять. Не ресторан, не карьеру, не имя. Тебя. Твою улыбку. Твой смех. Твои глаза, когда ты смотришь на меня. Я боялся потерять это. И из-за страха сделал то, что сделал.

Я не прошу прощения. Я знаю, что не заслуживаю его. Я просто хочу, чтобы ты знала правду. Всю правду. Без прикрас. Такой, какая она есть.

Я жду тебя. Не в ресторане, не в кафе. Я жду тебя там, где мы впервые поцеловались. Под яблоней. Я буду ждать столько, сколько понадобится. День, неделю, месяц. Я умею ждать.

Если ты не придёшь — я пойму. Но я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. И буду любить всегда.

Твой Алексей».

Я дочитала письмо, и слёзы текли по моим щекам. Я не вытирала их. Не прятала. Позволяла себе плакать — над его страхом, над его неуклюжестью, над его любовью, которая была такой огромной, что не помещалась в обычные слова.

Я перечитала письмо ещё раз. Потом ещё. И ещё. С каждым прочтением я чувствовала, как обида отступает, уступая место чему-то другому. Пониманию. Принятию. И любви — той самой, которая росла во мне с того самого утра, когда я открыла дверь и увидела лилии.

Я посмотрела в окно. За ним уже темнело, зажигались огни. Вечер опускался на город, и где-то там, под цветущей яблоней, стоял человек, который ждал. Который всегда ждал.

Я встала, надела пальто, взяла письмо. Выходя из квартиры, остановилась у зеркала. На меня смотрела женщина с мокрыми от слёз глазами, с письмом в руках, с сердцем, полным любви. Она боялась. Но она шла.