Книга Сдавайся снова, Александрова!, страница 2 – Лина Коваль

Затем обращается ко мне.

Тихо и сквозь зубы:

— Ну привет, Чума…

Тянется, чтобы то ли приобнять, то ли клюнуть в щеку, но я инстинктивно делаю шаг назад, избегая какого-либо телесного контакта, и все также ослепительно для всех улыбаюсь.

Заботливо смахиваю несуществующие крошки с серого пиджака.

— Какой же страшный у тебя костюм, Александров! - выталкиваю из себя аналогично: тихо и сквозь зубы. - У твоей девицы… весьма оригинальный вкус.

— А где твой пенсионер? - он демонстративно озирается. - Надеюсь, ничего непоправимого не случилось… - Илья становится рядом и, выпрямив плечи, невозмутимо смотрит на сцену. Затем еще раз бросает на меня короткий, ироничный взгляд. - … и он просто принимает радоновые ванны в ближайшем санатории?...

Фыркаю в ответ.

Дурак сорокатрехлетний.

Делаю вид, что никак не реагирую, поправляю лямку от платья и переминаюсь с ноги на ногу.

Ведущий также проникновенно продолжает церемонию, и я пытаюсь как-то абстрагироваться, стараясь не испортить этот момент. В конце концов, моя единственная дочь выходит замуж, а то, что ее отец, с которым мы десять лет в разводе, терпеть меня не может - вообще, не новость.

Вообще, это очень даже взаимно!...

Настя с Кириллом обмениваются трогательными, искренними клятвами, а затем, надев кольца, закрепляют все вышесказанное осторожным поцелуем.

Я вспоминаю свою свадьбу в восемнадцать…

У нас тоже было много гостей, и мы с Ильей целовались так, будто планировали друг друга сожрать.

И да… к чему все это привело?...

Может, так, как наши дети, даже лучше? С умом, с толком и расстановкой.

— Объявляю вас мужем и женой! И первыми наших молодоженов поздравят самые близкие - их родители.

Мы продвигаемся к центру торжественного зала, а затем выходим из него и около получаса позируем для фотографа в разном составе.

Вечер начинается с приветственного слова молодоженов.

Я благодарно киваю Насте. Она, хоть и устроила нас с Ильей за одним столом, сделала это так, что вместо ее отца я вижу огромную вазу с цветами в центре и наслаждаюсь общением с Мариной, моей сестрой.

Ее муж Гена спустя час меняется местами с Полей, чтобы составить Александрову мужскую компанию.

Слева слышится недовольный шепот:

— Не могу смотреть на него. Пришел как самовар начищенный. Выхухоль!...

— Мама, пожалуйста! - я останавливаю поток сквернословия. - Сегодня праздник. Прекрати. Лучше посмотри, какие Настя с Кириллом счастливые.

— Какая она взрослая, наша девочка! - мама тут же забывает про зятя.

Она всегда была за меня. Особенно после развода, но и во время семейной жизни тоже. Так быть не должно - это я на своем опыте точно знаю, поэтому стараюсь быть очень вежливой и внимательной к Кириллу.

— А мы продолжаем, - призывает ведущий, и я замечаю, что Настя куда-то исчезла. - Есть одна традиция. Красивая традиция. Пожалуй, самая трогательная. Это… танец отца с дочерью. Встречаем нашу невесту.

Я замечаю, что Илья наконец-то снял свой серый пиджак, и смотрю на прямую спину, обтянутую тканью белоснежной рубашки, а когда вижу дочь в своем свадебном платье двадцатипятилетней давности - ультракоротком и расшитом стеклярусом - в прямом смысле придерживаю челюсть.

— Офигеть, Лелька!... - шепчет Маринка. - Один в один - ты!...

Я многократно киваю.