Книга Сдавайся снова, Александрова!, страница 98 – Лина Коваль

— Не слышал о таком… - Валера хмурится.

— Вряд ли получится… - отвечаю.

— Илья! - вдруг решает пообщаться Алена. Она, кажется, отошла. - Ты не возражаешь, если я к твоей маме пересяду?

— Я? - теперь Александров вместо успокоительного сгребает в ладонь мое колено, выглядывающее из-под юбки. - Да делай как считаешь нужным. Почему ты вообще у меня спрашиваешь?

— Спасибо! - она немного нервничает, забирает телефон со стола и поправляет подол платья. - Хочу показать вам фотографии, Тамара Семеновна. Это мы с Ильей Новый год отмечали…

— Новый год? - бывшая свекровь расцветает и хватается за очки.

Я опускаю глаза…

Когда успели?

Перед Новым годом мы оба были заняты нашими внуками. Посменно вели дежурство и много работали.

— Я организовала свидание в студии ароматов, - продолжает Ардова увлеченно и водит пальцем по экрану. - Илья создал настоящие духи для меня, а я - для него.

— Я их даже не забрал, - Александров смотрит на меня предупреждающим взглядом, но я уже скидываю его руку с ноги и задираю подбородок. - Она давно планировала. Не мог я отказаться…

— Какая ты красивая здесь, Аленочка! - Тамара Семеновна фонтанирует восхищением, разглядывая фотографии. - Илья, и ты здесь другой!

— Перестань. - он комплименту не рад.

— Вот что значит молодость! А то разоденутся… в кожу. И думают, что шибко молодые. Смешно!

Я проглатываю обиду и грустно улыбаюсь.

Это ведь неизменно.

Возраст женщины - то, что нечем бить. Ты можешь быть сколько угодно красивой, успешной в работе и самодостаточной, но каждый, кто решит тебя задеть, может просто назвать тебя старой….

С меня хватит. Правда.

Решаюсь.

Под новый обстрел ругательств с трех сторон - Ильи, мамы и Тамары Семеновны, незаметно выхожу из душной гостиной, надеваю ботинки, хватаю пальто и сумку… и плотно прикрываю дверь.

В дверь настойчиво звонят. Затем долбятся.

— Сейчас. Минуту… Да что ж такое… - ноги запутываются в тапках.

Я поднимаюсь с кровати в полной темноте, запахиваю поплотнее шелковый халат и иду сполоснуть опухшее от слез лицо.

— Минуту… - кричу.

Конечно, я знаю кто там.

Илья…

Мой Илья…

Сейчас я уже остыла, разобралась в себе и готова признать: вспышка ревности к Алене была совершенно напрасной.

Мы расстались на десять лет. Десять лет, черт побери.

Сколько это?

Больше трех с половиной тысяч дней…

И столько же одиноких ночей.

У каждого из нас в это время была какая-то жизнь. Нет смысла начинать все заново, если винить друг друга, какой именно она была. Ведь сам факт того, что мы снова вместе, просто кричит: счастья там не было. Ни у меня, ни у Ильи. Ни с Валерой, ни с Аленой, ни с кем бы то ни было.

Конечно, обидных, чудовищно бестактных слов Тамары Семеновны это не оправдывает.

Снова всхлипываю от досады. И злость, и растерянность, и неуверенность одновременно накрывают.

— Да иду я, иду, - реагирую на еще один звонок.

Спешу к двери, открываю и ахаю от удивления, прикрывая рот двумя руками.

— Тема? Настя? Проходите… - спохватываюсь.

— Привет, мам, - говорит Артем виновато.

— Привет, мамочка…

Сын стоит на пороге с букетом высоких белых роз, дочь - с мягкой игрушкой в виде мамонтенка.

— Сейчас, - Настена судорожно ковыряется в телефоне, из динамика которого вдруг слышится знакомый с детства каждому ребенку мотив.