Книга Сдавайся снова, Александрова!, страница 101 – Лина Коваль

Пиздец.

Понравилась….

А я был дико влюблен, и любое посягательство на мою девушку выводило из себя. Мог и сам присунуть за такое.

Пришлось забить стрелку за ДК.

Эх, молодость…

— Ну и что там внук? Зачем ты за ним в окно полез, бессмертный? Через дверь не получилось?

— Отец у него - с приветом. Вот зачем…

— Этот тот, который с фингалом под глазом в коридоре мается?

— Он самый… - ворчу и сдвигаю перебинтованную голень.

Плечом выбить не получилось, пришлось воспользоваться ногами. Осколков была - тьма. И крови. Хорошо, что только моей.

Еще и поясницу по итогу прихватило. Как всегда - все вовремя.

— Со спиной что? - спрашиваю.

— По твоему рентгену предположу - радикулит.

— Серьезно? - отчего-то весело становится. Ржу. - Прям так и радикулит?

Да не… фигня какая-то.

— Никогда еще не видел, чтобы мужик так диагнозу радовался! - Зарьков избавляется от перчаток и моет руки в умывальнике. - Оле позвони, пусть тебя заберет, больного.

— Сам доберусь, - пытаюсь сдвинуться с места, но получается с трудом - поясницу будто кувалдой приложило, а ногу - рвали голодные волки. - Звонить не буду.

Я, вообще-то, жениться хочу. Снова на Оле. Вдруг поймет, что товар уже не первой свежести, потому что ношеный, и откажет.

Так что перетерплю.

— Куда ты такой красивый сам собрался? - Зарьков шумно вздыхает и идет на выход. - Ладно. Посиди пока тут, Александров. Я пойду в ординаторскую. Бумаги по тебе заполню…

Едва скрывается за дверью, в проеме появляется Зайцев. Глаз совсем заплыл, но мне так даже нравится. Идет ему очень. Как на него шили.

Это ж надо было придумать: закрыть Сола так, чтобы он не мог выбраться изнутри.

Хорошо, что между всеми дежурными по городу установлена связь.

Я как раз навтыкал нашим старшим родственникам и ехал к Оле, когда прилетела разнарядка о возгорании в доме Зайцева.

Пятый этаж, но все же…

Позвонил Соломону. Тот весь в слезах, бедняга. Задымления он не чувствовал, но испугался пацан страшно. Машины с сиренами окружили дом, кругом паника, люди бегают, а ребенок даже выбраться из квартиры не может. Еще и запуган отцом - в случае чего ни деду, ни матери не звонить. А то хуже будет.

Убил бы. Хочется это «хуже» ему причинить, потому что безнаказанность всегда порождает систему. Человек должен прочувствовать наказание, ощутить его горький вкус. Только так исправится.

— Илья Владимирович, - с видом виноватого школьника, курящего за школой «LM» синий, заходит. - Я же не знал, что так все получится… Дом у нас новый, маргиналы не живут. Ну что с ним могло случиться?

— Пожары случаются и во дворцах, дурья твоя башка.

— Простите. И за поведение мое. И что звонками надоедал. Вел себя некультурно, угрожал.

— Старый я уже, по стрелкам бегать. - потираю поцарапанные о его рожу костяшки.

— Сильно накрыло, что вы в мои дела лезете.

— Да больно ты мне сдался. За сына твоего обидно.

Я чувствую, как снова закипаю.

Вот мозги, да? И ведь не видно их глазу, а в этом случае прямо уверен - нет их. Или пустота глухая, или предельно мало. На донышке. По стенкам мелкими мазками размазаны.

— На хрена ты его вообще забираешь, если вечно одного оставляешь? Еще и на окна замки поставил. На хрена тебе сын?

— Нет, ну вы тоже меня поймите…

— Весь внимание…

— Ваши дети с чужим мужиком в доме не росли… - бычит.