Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 60 – Лина Коваль

— Лютик? - все ещё ничего не понимает.

Это хорошо.

Это вселяет надежду.

— Цветок.

— Цветок? - сжимает ладонь внизу, выбивая из моего рта по слогам и с придыханием: - Фа-а-а-а-а-а-лено-п-п-псис-с-с.

— Я сейчас чуть не кончил от названия цветка, - мрачновато сообщает Мик. - Говори скорее, Яся. Что там такого важного?

— В общем, он… испортил твои корабли, - коротко улыбаюсь, демонстрируя зубы, и впиваюсь ноготками в его спину.

Мои бедра припечатываются к мужскому паху.

— Да по хрен, - отмахивается от новой информации Русский, смотрит вниз и аккуратно входит в меня.

Я всхлипываю от резкой боли, но вскоре она рассеивается до жгучего, острейшего желания почувствовать Мика в себе. И на себе. И рядом чтобы….

Всегда.

Да, наверное, всегда.

Вряд ли это чувство, как ветрянка, проходит.

— Неплохо идем, - сообщает муж, взволнованно глядя на меня и ещё раз оказываясь полностью во мне. По тому, как напрягаются его скулы, вижу, что он держится из последних сил.

Опускаясь на подушку, тяну его шею за собой и шепчу в губы, одновременно плавно качнув бедрами.

— Ми-и-к…

— Бля-я-ядь… - наконец-то не сдерживается он и начинает двигаться во мне.

Делает это по нарастающей. Быстрее. Резче. Ещё быстрее.

Наконец, замирает и впечатывается в последний раз.

Я чувствую, как между ног саднит. Немного, но все же неприятно. При этом ощущаю себя самой счастливой. Эта девственность как проклятие. Никто не видит, но ты-то знаешь, что она есть. И считаешь себя неполноценной!

Наконец-то все закончилось.

Некоторое время мы ещё лежим в обнимку. Голова Мика опускается мне на грудь, а я перебираю его выгоревшие длинные волосы. Тоже влажные.

Потом он несет меня в душ, но я страшно смущаюсь вида крови на внутренней стороне бедер, поэтому прошу оставить мне одну.

Все как-то правильно у нас складывается, неловкость сменяется полным пониманием. Микула выходит.

Я ещё долго моюсь и рассматриваю свое обнаженное тело в зеркале, а потом, замотавшись в полотенце, иду на кухню и беру кастрюлю, чтобы сварить-таки бульон на суп.

— Блядь! - кричит Мик из гостиной. - Твою мать!... Нет!... Ну нет!...

Я бегу туда и зависаю, рассматривая покрасневшие от моих ногтей ягодицы и спину. Зрелище обалденное.

— Я его сейчас выкину, - ругается Мик на Лютика, рассматривая свою подбитую флотилию. - Все листья повыдираю.

— Ты сказал, что тебе «по хрен», - деловито как бы между прочим напоминаю.

— Я? Разве? - оборачивается и ошпаривает меня взглядом с ног до головы.

— Я точно запомнила, - замечаю. - Ты так мне и сказал...

— Запомнила, значит?... А ну-ка, пойдем…

Он ураганом несется на меня и подхватывает на плечо. Мир кружится от счастья и подпрыгивает.

— Эй ты! - смеюсь и шлепаю упругие ягодицы. - Я хотела приготовить нам ужин. Или можно заказать доставку...

— Я уже заказал, - чувствую, как он кусает мою ногу…

— Правда?

Муж бросает меня на кровать. Красивый, сильный, решительный. Злющий из-за своих кораблей.

— Доставка оргазма, - официально сообщает мне, забирая полотенце.

Все.

Дальше я не помню…

Пятнадцать дней в проекте

Трель будильника вырывает меня из цепких лап сна, и я тут же попадаю в другие лапы. Побольше, посильнее и покровожаднее.

У Микулы всегда теплые, удивительно приятные руки.

Они обволакивают.