Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 58 – Лина Коваль

А быть хорошей дочерью - нет.

И никогда не хотелось!

Так что я теряю?

— Ты там в очередь встала? - ворчит Мик грубовато, делая воду погорячее и ладонями опираясь о кафель. - Здесь занято, как видишь!... За мной будешь.

— Буду, - шепчу.

Стиснув зубы, поступаю так, как велит мне сердце, и делаю шаг вперед, чтобы обвить влажный торс мужа руками и прислониться горящей щекой к спине.

— Прости меня, - всхлипываю. - Пожалуйста. Я же не знала…

— Че ты там слякоть разводишь? - ругается он, чертыхаясь, и грубовато сжимает мои ладони на своем животе.

Я целую белое, мраморное пятнышко под лопаткой.

— Ты поэтому не хотел погружаться? У тебя аллергия, да? - спрашиваю, теперь целуя выдающийся позвонок и предплечье.

Мои соски твердеют от соприкосновения с мужской кожей, ощущения смешанные. Возбуждение какое-то виноватое. И странное.

— Аллергия.

— Аллергия… на холод? - выпытываю.

Он запрокидывает голову и громко матерится в потолок словами, которые я даже не повторю.

— Аллергия на татарок, которые лезут не в свое дело, - говорит Мик, резко разворачивается и подхватывает меня под ягодицами.

Самый настоящий варвар.

Обнаженный, длинноволосый, мускулистый варвар.

Выдыхаю.

Я забираюсь на мужа, при этом задевая каменный член промежностью и ещё больше возбуждаясь. Одновременно боюсь того, что сама же ему предлагаю.

Как дурочка.

До двадцати трех лет дотянула…

— Эмм… - шумно дышу и смущаюсь, встретившись взглядом с потемневшими глазами. - Так какой суп ты любишь?...

— Я трахаться люблю, Яся, - говорит он, выходя из душевой кабины.

— Лучше бы ты суп любил, - недовольно шепчу под нос. - Он у меня гораздо лучше получается…

Вжимаюсь в Микулу от сквозняка, щекочущего спину в спальне.

— Боишься? - спрашивает он, опуская меня на кровать.

— Вот ещё, - фыркаю и закатываю глаза, пряча дрожащие руки. - У меня четыре брата. Я ничего не боюсь.

— И стоматологов не боялась? - почему-то спрашивает.

— Никогда! - задиристо отвечаю и смотрю на него честными глазами.

Сжатых губ касается легкая полуулыбка, а хмурый взгляд сменяется какой-то необъяснимой, трепетной нежностью, будто он откуда-то все про меня знает.

Сильная ладонь касается моей щеки, оглаживает ее и легонько сжимает.

— Какая же ты у меня дурочка с переулочка!... - окончательно сдается Мик, склоняется и, придавливая своим телом к кровати, сумасшедше глубоко целует.

Я прикрываю глаза, чтобы поменьше думать и побольше чувствовать. Чувствовать кончиком языка, который в сейчас грубовато пробуют зубы Микулы. Чувствовать кончиками пальцев, что нежно впиваются в крепкую мужскую шею и застывают на ней испуганно. Чувствовать мускулистое тело, искренно желать его, ерзая, как дикая кошечка, и краснеть от этой вольности от пят до корней волос.

Одновременно стыдиться своей порочности, как новой грани, и тонуть в ней, тонуть, тонуть!...

— Мик… - сбивчиво шепчу, ощущая внизу живота целый ком острых ощущений, который в искры распадается от движений бедра Мика.

Эти искры перламутровым жемчугом рассыпаются по телу и бьют по нервным окончаниям так, что я вскрикиваю.

— Ахх… Ой… Мик, Мик, Мик… Я хочу…

— Кричи, Яся…

— А-а-а-а! Мик…

— Хочу как следует тебя разогреть, - горячо шепчет мне на ухо. - Чтобы тебе понравилось…

— Мик, - ласково отвечаю и позволяю себя целовать.