Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 55 – Лина Коваль

— Да!... - благодарно соглашаюсь. - Это я и хотела сказать!... Спасибо.

Микула смеётся, склоняется и прикусывает мой подбородок.

— Нет, малышка. Секса у нас пока ещё не было…

* * *

Взявшись за руки, мы выходим из домика и направляемся к ресторану, здесь же, на территории. Пока медленно идем, я здороваюсь как минимум с двумя десятками новых знакомых.

Все они родственники и друзья вчерашних жениха и невесты.

Уже за завтраком, скромно выбрав для себя бутерброд с красной рыбой, проверяю свою страничку в одной из соцсетей. В правом верхнем углу - «Новые друзья». Двадцать три заявки.

Округляю глаза и с опаской посматриваю на Русского.

Это что, заразно?... Такая вот русификация?...

Я никогда не была сверхобщительной. У меня закрытый аккаунт, а диалоги состоят из редких сообщений от самых преданных: банков, доставок пиццы и киноплатформ.

— О, Яся, привет, - говорит приятная девушка. Кажется, сестра жениха. - Я тебе там написала, чтобы ты мне фотографии скинула.

— Ах да, я скину, - под пристальным взглядом мужа, кажется, краснею.

— У тебя там, кстати, фамилия девичья, - не отстает она.

— Ещё не поменяла. Некогда было…

— В место моей силушки залезла - до носков моих добралась, а фамилию так и не поменяла, - цокает Микула, когда мы остаемся одни.

— Мик, - зовёт его муж Полины и бодрым шагом идет к нам. Она семенит за ним. - Дело есть.

— У меня выходной, - Микула поигрывает скулами и отпивает кофе.

— Там у моего партнера беда - жена ключи от машины в реку скинула. Психанула, дела семейные…

— У меня выходной!... Не видишь?

— Он ведь заплатит. Как в прошлый раз, - настаивает лысый сосед.

Микула вытягивает ноги и откидывается на спинку стула. Скучающе смотрит в окно.

— Двойная такса, - равнодушно выдает.

— Двести?... - Полина не выдерживает и бесится так, что коса подпрыгивает. - Ты сдурел, Русский?

— Тогда ищите свои ключи сами.

— Двести… чего? - вставляю свои пять копеек тихим голоском, отодвигая тарелку с недоеденным бутербродом.

— Двести тысяч! - возмущается Полина. - Ты что, Никита Малинин на Дне молодежи?...

— Ищите сами, - кивает Мик.

Сумма-то какая!...

Я девушка простая. У нас ведь как? Нужна кому-то помощь - помогаем, а на чужой беде наживаются только плохие люди.

— Двести тысяч, значит… - недовольно повторяю.

— Иди на хрен, - психует Микула, обращаясь к оранжевому мусоровозу и перестраиваясь в крайний левый ряд, чтобы повернуть на городскую набережную.

Я высоко задираю подбородок, натягиваю рукава лонгслива на пальцы и стараюсь успокоиться.

Там, в ресторане, будучи на эмоциях, все высказала этому эгоисту.

Как вообще можно оставить людей в беде?

И ещё заявлять такие неподъемные суммы?

Двести тысяч!

Обалдеть!...

Я зарабатываю в разы меньше и никогда не отказываю людям в помощи!...

Это моя миссия - помогать.

Да, мне платят зарплату, она небольшая, а вот таких, как Мик, зарабатывающих на чужих бедах, я встречаю довольно часто. Они ни за что в магазин бабушкам не сходят забесплатно.

Тут же смягчаюсь, потому что от реакции Микулы была в шоке даже его бывшая.

Выслушав меня, он спокойно допил кофе, постучал по карману в поисках ключей от машины и, поиграв челюстью, сказал:

— Собирай вещи и поехали!...

Вздыхаю коротко и вспоминаю сегодняшнее утро. Если отринуть этот непонятно откуда взявшийся эгоизм и желание нажиться на чужой беде, мой муж меня обворожил.