Книга Чужие под одной фамилией, страница 155 – Александра Новикова

Я высунулся в окно и стал смотреть вниз. Вскоре из подъезда вышла маленькая фигура в чёрной дублёнке со светлым мехом на воротнике и запястьях. Ника выглядела такой беззащитной на фоне этих серых девятиэтажек, такой чужой в этом суровом районе.

Курил, стряхивая пепел вниз, и не сводил с неё глаз, пока Ника не скрылась за поворотом в сторону трамвайной остановки. Я отправил её туда, чтобы она почувствовала себя живой, но сам при этом чувствовал, что умираю. Без Ники эта квартира окончательно превратилась в склеп, пропитанный виной.

Щелчком отправив окурок вниз, я закрыл окно. Я развернулся, собираясь уйти в комнату и забыться сном, но замер, уставившись на раскладную сушилку. На ней ровными рядами висели вещи. И среди моих маек и носков — её бельё. Тонкое, почти невесомое. В горле встал колючий ком, когда я уставился на эти маленькие полоски ткани. В голове, как заезженная пластинка, прокручивались слова Лебедева: "Теперь любой дежурный в этом управлении, любой опер может просто открыть твоё дело и рассмотреть твою жёнушку во всех деталях".

Меня выворачивало от ненависти к самому себе. Всё, что было на этой сушилке, казалось теперь осквернённым. К этим вещам прикасались их сальные взгляды, и руки при обыске.

Ника надевает это бельё после всего... Ей нужно новое, чистое.

Дрожащими руками я снял с верёвки одну пару её кружевных трусов и лифчик. Ткань была почти невесомой, и невероятно сильно пахла порошком. Я чувствовал себя последним извращенцем, складывая это в обычный пластиковый пакет, щёки обжёг густой, стыдный румянец, но я закусил губу до крови. Мне нужно было точно знать размер. Я не имел права ошибиться и ещё раз унизить Нику, купив что-то не то.

* * *

Одеться было отдельным кругом ада. Каждое движение заставляло сыпаться искры из глаз. Я согнулся пополам, хватаясь за косяк, и несколько минут просто ловил ртом воздух, пытаясь не отключиться от боли. Пот градом катился по лицу.

— Давай, тряпка... вставай... — прохрипел я в пустоту коридора.

Я засунул пакет с "образцами" глубоко во внутренний карман куртки, подальше от чужих глаз. Кое-как зашнуровал кроссовки, едва не теряя сознание, когда нагибался. Но я вышел, закрыл замок и привалился спиной к холодной стене подъезда, пережидая очередную вспышку боли. В этот момент сверху послышался топот детских ног и негромкий голос. По лестнице спускалась девочка с верхнего этажа, а следом — её мать.

— Приве-е-ет, — девочка, увидев меня, остановилась и звонко поздоровалась.

Она не раз видела меня во дворе, иногда я придерживал им дверь или помогал дотащить коляску, когда та была ещё совсем мелкой. Я попытался выдавить ответную улыбку, но разбитая губа треснула, и, кажется, получилось какое-то пугающее кривлянье.

Реакция матери была мгновенной. Она буквально отшвырнула дочь себе за спину, прижала её к бедру и, ускорив шаг, почти пробежала мимо меня. Я замер, не понимая, что случилось.

Неужели я выгляжу настолько хреново?

Но когда они спустились на пролёт ниже, до меня долетел их приглушённый шёпот.

— Мам, почему ты меня дёрнула? Это же дядя Ян... — капризно протянула мелкая.

— Тише ты! — зашипела мать. — Этот "дядя" очень опасен. Его полиция забрала, он сделал кое-что очень ужасное с девушкой... Никогда, не подходи к нему и не заходи с ним в лифт. Держись от него подальше, он монстр.