Книга Чужие под одной фамилией, страница 158 – Александра Новикова

— С вас шесть восемьсот, — тихо сказала кассирша.

Приложил карту, и писк терминала прозвучал как выстрел. Когда мне протянули пакет, я вцепился в него как в спасательный круг. Моё "сокровище". Мой способ просить прощения.

— Спасибо... — выдавил я через маску, и не дожидаясь чека, развернулся к выходу.

Теперь оставалось самое сложное: доползти до дома и не сдохнуть на глазах у соседей.

* * *

Я ввалился в квартиру, закрыл дверь, и просто рухнул на пуфик в коридоре. Сил не осталось. Сидел, согнувшись, тяжело дыша, и чувствовал, как по лицу текут капли пота. Превозмогая адскую боль в пояснице, скинул с ног кроссовки, даже не расшнуровывая их. Попытался встать, держась за стену, но в глазах потемнело.

— Только не отключись, только не сейчас... — прохрипел я, заставляя себя сделать шаг в сторону ванной.

Быстро ополоснулся, переоделся в домашнее, стараясь лишний раз не тревожить рёбра, и побрёл на кухню. Сел за стол, поставив пакет на соседний стул, и стал жадно пить воду, глядя в одну точку. Горло ещё саднило, а внутри всё дрожало от ожидания.

Минут через десять в коридоре щёлкнул замок. Сидя напротив двери в коридор, я видел, как Ника быстро скинула кроссовки, повесила куртку и, сразу направилась в ванную вымыть руки. Она видела, что я на кухне и вошла, останавливаясь в дверях. Её лицо было бледным, волосы чуть растрёпаны после репетиции, а во взгляде сразу вспыхнуло недовольство — она явно собиралась отчитать меня за то, что я не в постели. Но я её опередил.

— Как танцы? — спросил я, стараясь, чтобы голос не слишком сильно дрожал.

— Устала... — тихо ответила она, проходя к столу, и смотря на меня с такой бесконечной тревогой, что мне стало не по себе. — Ян, почему ты не лежишь? Тебе же больно.

Вместо ответа я протянул ей пакет. Ника удивлённо приподняла брови, осторожно взяв его, заглянула внутрь. Её пальцы коснулись мягкого хлопка, и я мои щёки начали гореть.

— Что это? — она подняла на меня растерянный взгляд.

— Я... я купил тебе новое бельё, — выдавил я, отпуская взгляд в стол. — Ну, взамен того... старого. Если захочешь, мы старое выкинем. Чтобы... ничего не напоминало.

Я ужасно засмущался, внутри всё сжалось от неловкости. Боялся, что она сочтёт это странным или, того хуже, оскорбительным. Ника замялась, её пальцы замерли на ткани, и на секунду мне показалось, что она сейчас швырнёт этот пакет мне в лицо или расплачется от обиды. Воздух на кухне стал густым, как клей. Я ждал её реакции, как приговора.

— Сходи в комнату, — тихо добавил я, кивнув на дверь. — Посмотри нормально. Если что-то не понравится или с размером... — скажи, я… ну, я разберусь.

Ника молча кивнула, прижимая пакет к груди, и быстро вышла из кухни. Я остался один, слушая гул холодильника и собственное бешеное сердцебиение.

Понравится ли ей эта простота? Не решит ли она, что я считаю её "грязной"?

Прошло несколько минут, которые показались мне вечностью. В спальне было тихо. Я сидел, вцепившись пальцами в край стола, и ждал её возвращения, понимая, что этот пакет — всё, что я мог предложить ей в качестве извинения за разрушенную жизнь.

Вскоре Ника вернулась. Она была в моей безразмерной майке и штанах, в которых спала прошлой ночью и которые, казалось, стали для неё бронёй. Она тихо села на стул рядом со мной, прижав колени к груди. В воздухе повисло напряжение, и я заставил себя нарушить тишину, боясь встретить в её глазах непонимание.