Книга Чужие под одной фамилией, страница 240 – Александра Новикова

— Привет, — выдохнул я, снимая грязные ботинки. — Ну как? Звонила?

Остановился у двери, не проходя вглубь, чтобы не пугать её своим злым и замученным видом после смены.

— Да, — Ника обернулась, в глазах какой-то лихорадочный блеск, пальцы судорожно теребят край рукава растянутой кофты. — Я позвонила. Хозяйка... её зовут Елена Викторовна, по разговору была... нормальной. Не орала.

Не орала.

Сука, у неё планка нормальности — чтобы на неё просто не орали. Чтобы не мешали с грязью с первых секунд разговора. Внутри всё заскрипело от ярости. Но я только кивнул, изображая спокойствие:

— И что она сказала?

— Позвала меня завтра, к девяти утра на собеседование... и сразу на пробную смену, если всё нормально будет.

Ника сделала полшага ко мне, и тут же осеклась. Но я видел — её буквально подбрасывало изнутри от адреналина. Она хотела эту работу. Не из-за этих несчастных копеек, а чтобы просто выйти из квартиры. Она хотела зацепиться за нормальную жизнь.

— Это круто, Ник. Реально круто, — спокойно войдя в кухню, я заставил себя улыбнуться. — Завтра у меня смена, но я могу тебя провести, если хочешь. Там магазин этот... по пути почти.

Она посмотрела на меня так, будто я предложил её не до магазина провести, а на Луну слетать. Взгляд метнулся к моим рукам, потом снова в лицо.

— Спасибо... — она опустила голову, пряча слабую улыбку за волосами.

* * *

Английский тянулся как резина. В классе стоял этот специфический школьный гул — шёпот, скрип стульев, запах мела. Я лежал щекой на руках, вытянутых на парте, и смотрел в одну точку, стараясь не уснуть прямо на учебнике. В башке крутилось вчерашнее.

Ника светилась. Елена Викторовна оказалась нормальной тёткой, поставила Нику на сборку и заказы. Ника вчера весь вечер рассказывала про какие-то секаторы, стебли и ленты. Я слушал, кивал и чувствовал, как внутри понемногу отпускает. Если ей там будет спокойно, если там пахнет цветами, а не гарью и страхом — пусть работает. Лишь бы жила и поменьше вспоминала про всё остальное.

Звонок ударил по ушам, вырывая из мыслей. Следующий — тоже английский, так что народ не подорвался, просто начали поворачиваться и ржать громче. Я не шевелился. Тело после вчерашней смены гудело так, что хотелось просто закрыть глаза и провалиться в сон.

— Ник, отойдём?

Голос Самойлова я узнал бы из тысячи. Приторный, уверенный, как будто ничего не случилось. Как будто это не он слился, когда жизнь Ники пошла по пизде. Я не поднял головы, лишь перевёл взгляд на Нику, но мышцы спины мгновенно окаменели. Сто восемьдесят пять сантиметров холеного дерьма стояли прямо за мной. Ника замерла, смотрела на него, как кролик на удава.

— Ну, Ник, — Тим привычным жестом поправил волосы. — Я же извинился. Пожалуйста, буквально на два слова.

И она встала. Медленно, неуверенно, но встала. Они отошли к противоположной от окон стене, подальше от лишних ушей. Я медленно повернул голову, ложась на другой бок. Взгляд зафиксировался на них, а зубы сжались до хруста.

Тим что-то втирал ей, активно жестикулируя, строил из себя героя-страдальца. Ника молчала, опустив голову, но я видел её лицо. Она таяла. Сука, она реально таяла от его внимания, от этого привычного лоска, в котором выросла. Внутри всё сжалось черной, жгучей завистью и злостью. Я для неё — щит, слова подбираю, чтобы она не вздрагивала, ночами не сплю. А этот... просто пришёл, поулыбался, и она уже "там", в их общем прошлом. Ника его любила, и походу всё ещё не отпустила. Даже предательство можно простить, если оно упаковано в красивую обёртку и голубые глазки...