Книга Я тебя не хочу, страница 123 – Елена Тодорова

— О, а то ты когда-то за себя ручался! — дерзит зверушка отрывисто. Дышит так, что кажется, вот-вот задохнется. А все равно нарывается. — Что ты мне сделаешь? Ну? Вперед, Люцифер!

Что я делаю? В прямом смысле продвигаюсь вперед. То есть, блядь, оставляю Шмидт, которая якобы надоела мне своими провокациями, и иду по коридору дальше.

Она, как ни в чем не бывало, догоняет.

Какое-то время молча пилим, отбивая от стен гулкое эхо шагов. С потолка периодически капает собравшийся там конденсат. Изредка раздаются какие-то неопределенные шорохи.

— Как думаешь… — пищит Шмидт в какой-то момент. — Тут есть крысы? — последнее слово толкает с придыханием.

Уголки моих губ невольно тянутся вверх.

— Не думал, что тебе присущи чисто девчачьи страхи, — хриплю я, хмурясь. — Забавно.

— Почему это девчачьи? Бояться крыс может каждый!

— Нет, не каждый. С чего вдруг их бояться?

— Бог мой, Владыка! Ты вообще в курсе, как они выглядят?! — возмущается Фиалка на ходу, не отставая и на полметра, хотя я темпа не сбавляю.

— Ну да, в курсе, — отзываюсь лениво. — Морда, четыре лапы, хвост.

— И зубы! Огромные, острые зубы!

Незаметно усмехаюсь.

— Уверен, что твои острее, Шмидт.

Она толкает меня кулаком в плечо. Я игнорирую, потому что в ту самую секунду внизу живота узлами закручивается напряжение.

— И все-таки… Зачем это подземелье строили? — пускается Фиалка в очередные пространственные размышления.

— Судя по длине и количеству коридоров, чтобы набивать по десять тысяч шагов в день.

— ДИ-МА, — протягивает она с каким-то сдавленными звуками.

— Мне кажется, или ты смеешься? — спрашиваю, направляя на нее свет факела.

Служанка, жуя губы, неправдоподобно хмурится. Так усердствует, что брови почти вертикально встают.

— Конечно, кажется, Димочка! С чего мне смеяться? С твоих плоских шуточек? Пф-ф!

Сучка.

Шагая дальше, делюсь личными выводами:

— Ну да, ты скорее покроешься бородавками и позеленеешь, бесовка, чем признаешься, что в моей компании тебе не так уж и плохо.

— Вот и ошибаешься! Не так уж и плохо, признаю! Не так уж и плохо, а очень плохо! — паясничает гадина. — Мне с тобой так весело, Господин Кощей, как помидору в маринаде. Понимаешь?

— Смотри, чтобы не стало, как ведьме в печи.

Замолкаем при виде первой металлической двери. На какое-то время даже замираем. В растерянности таращимся на поржавевшее полотно. Мне не сразу удается прочистить горло. Точнее, протолкнуть перекрывший дыхание ком.

— Я знаю, что это за помещение, — шепчет Шмидт, прежде чем я открываю приложение с картой.

Сразу после этого заявления девчонка упирается в массивную дверь и беспрепятственно заходит в комнату, которая на плане значится святилищем.

— Оставь огонь снаружи. Сюда с ним нельзя, — говорит напоследок.

Пока я пристраиваю факел в древний держатель на стене, в той самой комнатке загорается свет.

— Ты рехнулась?! Использование электричества могут заметить! — ругаю служанку в неконтролируемом беспокойстве. И шагаю в помещение следом за ней. Шагаю и застываю. — Откуда ты знала, что это мечеть?

Шмидт оглядывается. И когда наши взгляды встречаются, сквозь мое тело проносятся свистящие, словно стрелы салюта, волны. Один вдох, и воздух вокруг нас ощущается острым, перенасыщенным и горячим. В груди все в кучу сбивается. Дышать дальше невозможно. На слизистых возникает столь сильное жжение, что глаза, блядь, заливает влагой.