Книга Я тебя не хочу, страница 120 – Елена Тодорова

Ну жуть же!

Ускоряюсь, чтобы догнать Фильфиневича и быть к нему поближе. Только он руку из кармана вынимает, вцепляюсь в нее своей ладонью. Отмороженный валет вздрагивает.

— Хоть бы стеклышки не посыпались… — ерничаю в смущении, когда он поворачивает ко мне лицо.

Ответа моя колкость не удосуживается. Люцифер просто грубо выдергивает руку.

— Мудак, — выталкиваю я, чтобы скрыть неожиданную обиду.

С этим фактом он, походу, соглашается. По крайней мере, не отрицает. Молча пролазит в камин и, надавив на заднюю стенку, открывает главный вход в подземелье. Меня в ту же секунду охватывает волнение. Не знаю, что там ждет. Да и плевать мне. Любопытство сильнее страха. Без раздумий шагаю в темную бездну. Около метра в сырой атмосфере преодолеваю, и настигает темнота — Фильфиневич закрыл дверцу в дом.

— Посвети, — шепчу ему, когда осознаю, что меня начинает колотить. — Я свой телефон забыла.

Вместо фонарика вспыхивает пламя. В его зареве вижу, как Люцифер снимает с близстоящей стены самый настоящий древний факел. Приставив к нему зажигалку, поджигает.

— Что за Средневековье? — выдыхаю я потрясенно.

— Пойдем, Шмидт. Навстречу приключеньям, — подстегивает Фильфиневич, освещая расстилающийся перед нами длиннющий коридор.

И мы шагаем в манящую неизвестность, после знакомства с которой уже никогда не будем прежними.

Голь на выдумки хитра. Это точно про тебя.

© Дмитрий Фильфиневич

Не успеваю и пары шагов сделать, как Шмидт снова ко мне прикасается. На этот раз в районе локтя. Торможу на месте, будто вкопанный, потому как в моем нынешнем состоянии этой «игры рукой[1]» достаточно, чтобы в проклятом какими-то хитроумными друидами молодом организме случилось гребаное замыкание.

Повернувшись к Лие лицом, удивляю себя тем, как рьяно пытаюсь ее разглядеть. Эта команда срабатывает, прежде чем моя духовная личность осознает, что творит нижестоящая необузданная скотина.

Сердце за секунды преобразовывает накопленную пробивающим контактом электрическую энергию в механическую и срывается на яростный бег.

Ебучая химия. Измочален ею.

Мне как никогда положен регулярный секс. Просто чтобы не улетела кукуха. А служанка, мать ее, снова выделывается. Я, что ли, упрашивать должен?! Да ни в жизнь! В конце концов, Фильфиневич я или нет? Сама просить будет!

С-с-сука…

В воздухе смешение гари, сырости, пыли и органической прелости, а мне забивает легкие вишневым токсином. Мне натуральным образом кажется, что я в этой атмосфере сгораю как метеорит.

— Не цепляйся за меня, зверушка. Факел держать мешаешь, — по-быдляцки рычу ведьме.

Все еще лютую после стычки с дядей. Когда Шмидт рассказала, что за ней кто-то гнался, честно признаться, с трудом мог представить его в роли безумного преследователя. Но в режиме усиленной работы помутневшего сознания, когда мозг был охвачен гневом и каким-то совершенно необъяснимым чувством страха, пришел к пониманию, что готов убить его без разбирательств.

— Мечтал об этом, сколько себя помню, — провозгласил, прежде чем приступить к рихтовке бездушной рожи.

Да, я набросился на брата своего отца. На того, кто родной мне по крови. На того, кого должен был уважать. Но правда в том, что этого уважения не было никогда. Только жгучая ненависть. Вкупе с рядом других, все еще неопознанных мной чувств, она ослепила меня настолько, чтобы я переступил через семейные ценности.