Книга Я тебя не хочу, страница 117 – Елена Тодорова

Пишу Фильфиневичу, не успев толком отдышаться.

Твой Идол: Когда, блядь? Может, хватит этой чухни? Кому ты, мать твою, нужна?

Твоя Богиня: Сейчас!!!

Твоя Богиня: Сейчас ты бежал за мной?

Твой Идол: Нет!

Твой Идол: Думаешь, мне больше не хрен чем заняться?!

Твой Идол: Понимаю, ты рассчитывала, что побегу:))

Твой Идол: Завязывай со своей манией, зверушка:))

Твой Идол: Ты мне неинтересна.

Твой Идол: Но ты всегда можешь написать мне, когда захочешь потрахаться.

В любой другой момент я бы послала его и занялась своими делами, но сейчас мне слишком тревожно. Я даже обиды не чувствую. Переписка с придурком, как бы смешно это не звучало, успокаивает.

Твоя Богиня: Кто-то преследовал меня. Я серьезно, Дим. Сейчас. Пока я бежала от усадьбы до дома прислуги.

Честно? Не жду от него поддержки. Уверена, что продолжит козлить. Поэтому следующее сообщение удивляет.

Твой Идол: Где ты сейчас?

Твоя Богиня: У себя в комнате.

Значок «онлайн» пропадает.

Твоя Богиня: Дима??

Твоя Богиня: Блин, Дима…

Твоя Богиня: Ты не мог бы поговорить со мной? Немного.

Твоя Богиня: Дима?

Расстроенно перевожу дыхание и забираюсь на кровать. Держа перед лицом украденную фотографию, принимаюсь в очередной раз рассматривать троицу.

Это, конечно, не способствует умиротворению, но что еще мне делать?

Какие они красивые… Интересно, являются ли они прямыми родственниками Димы… Его линия ведь могла и от другого сына основателя пойти… Хотя нет… Не могла… Если судить по цепочке имен и отчеств, то он прямой наследник этого первого Дмитрия Эдуардовича… В таком случае получается, что помимо Авелии у пары был еще как минимум один сын… Ну, по логике… Где бы достать генеалогическое древо? Черт, оно ведь точно должно быть… Нужно обязательно вернуться к исследованию шкафа.

«4/VII 1937 г.» — вижу дату на обратной стороне карточки.

И по моей коже расползается дрожь.

Это же тот год, в котором в подземелье произошло несчастье? Вроде его Эдуард Дмитриевич указывал.

Дыхание перехватывает, когда переворачиваю снимок и вновь вглядываюсь в лица троицы.

Имеют ли они какое-то отношение к трагедии? Это произошло до того, как был сделан этот снимок? Или все-таки после?

Громкий стук в окно заставляет меня резко подскочить. Выронив фото, слетаю с кровати. Осторожно крадусь. Прежде чем раздвинуть шторы, настраиваюсь. За это время раздается целая череда нетерпеливых ударов по стеклу. Раз, второй, третий, четвертый, пятый… Судорожно сглатываю и дергаю полотно в сторону.

— Черт… — выдыхаю с огромным облегчением, едва лишь увидев Диму.

— Впусти меня, — требует он, потому как я торможу.

С радостью выполняю этот приказ. Но едва Фильфиневич оказывается внутри, приличия ради на него набрасываюсь:

— Что тебе надо? Не преследует он!

Люцифер реагирует не сразу. Схватив меня за плечи, оценивает взглядом с головы до ног. И только потом, убедившись, что я в порядке, принимает спор.

— Че кидаешься, бешеная? Снова овуляцией накрыло? Так раздевайся!

— Что?! С тобой, олень, и слов таких не знаю! Овуляция — это где?

— В Херсонской области!

Юморит Владыка плоско. И при этом писюном стоячим чуть не деформирует мне лобковую кость.

— Вот и хорошо! Убери от меня свой жалкий аппарат!

— Жалкий аппарат?! — рычит душегуб оскорбленно. — У этого аппарата могло бы быть собственное свидетельство о рождении!