Книга Я тебя не хочу, страница 119 – Елена Тодорова

— Десять, — толкает Фильфиневич неохотно.

— Ужас… Не знаю, что и сказать…

Правда в том, что я проживаю чертовы пытки, борясь с желанием его обнять.

«Обними…»

Хорошо, что он отворачивается и направляется к окну.

— Оставайся в комнате, пока я не вернусь.

— Что значит «пока я не вернусь»? Мне вообще-то нужно в туалет, в душ и поесть! Дима?! — последнее выдыхаю, когда он уже перемахивает через подоконник. — Черт…

Страх страхом, но долго взаперти я, конечно, не выдерживаю. Вооружившись тяжелым торшером, иду в ванную комнату. Делаю там все необходимые дела и принимаю душ. А после, натянув белье, майку и лосины, с тем же снарядом следую на кухню.

— Я, блядь, где велел тебе быть? — разъяренно обрушивается на меня Фильфиневич, когда я доедаю второй кусок булки с маслом.

Вздрагивая, прикусываю губу.

— Ах ты ж, трах-тибидох! — ругаюсь после стона. Замахиваясь на него торшером, еще сильнее расхожусь: — Какого дьявола ты подкрадываешься? Я могла размозжить тебе голову!

— Ага. Если бы не заторчала от мака!

— Ничего я не торчала! Боже… Что с твоим лицом? — трещу на сиплом выдохе.

— А что с ним? — парирует Люцифер невозмутимо.

— Ты прикалываешься? У тебя ссадина на скуле!

— Это аллергия. Расчесал.

— Односторонняя?!

— Так бывает.

— Ты… Ты дурак, что ли?! — психую я.

— А ты не знала?

— Конечно, знала! — соглашаюсь в сердцах. И озвучиваю вторую улику: — У тебя костяшки сбиты! С кем ты подрался?

— Со своей тенью, — снова отшучивается олень с хладнокровной миной. — Вставай, Шмидт, — командует армейским тоном. И я невольно подрываюсь на ноги. — Мы идем в подземелье.

После этих слов Фильфиневич покидает кухню. Впопыхах за ним с чертовым торшером бегу.

— Не смей входить в мою комнату, как в свою собственность!

— Это и есть моя собственность. Вместе с тобой. Проснись.

— Сам проснись! — огрызаюсь агрессивно. Он же и бровью не ведет. — Ты что-то принял??? Меня бесит твое спокойствие! — признаюсь на эмоциях. Но от Димы никакой реакции не следует. — Господи, морда кирпичом! По-по-по-покерфейс! Чей это валет из колоды выпал? М?

Ноль на массу. Ноль.

— Идешь, Шмидт? Или остаешься? Вот в чем вопрос. Больше я спрашивать не намерен.

Ох, как же мне хочется продолжать спорить!

Но…

Пропустить крестовый поход я не могу.

Бросив торшер, без колебаний лезу за гребаным Люцифером в окно. Он оглядывается лишь раз. И, не сбавляя темпа, сунув ладони в карманы спортивных штанов, продолжает шагать.

Мне, черт возьми, приходится за ним бежать.

— Ты взял карту? — спрашиваю, когда, пробравшись в особняк, пересекаем танцевальный зал.

— Я сделал официальный дубликат.

— Каким образом? Она же огромная.

— Таким, Шмидт. Нарисовал цифровую масштабированную копию. Теперь она помещается в моем телефоне.

— О-о-о… Сам нарисовал? Да ты гений! — выкрикиваю не без сарказма. — А официальный-то почему?

— Потому что я один из Фильфиневичей. Имею силу.

— Ой-йо-йой… Смешной ты, Димочка!

Помещение настолько огромное, что звуки наших голосов и шагов отбиваются от стен и плывут по периметру эхом. Этот шум вызывает у меня мурашки. Усиливает нервное волнение осознание, что столетие назад в этом самом зале танцевали люди из другой эпохи. Дмитрий, который предок ныне живущего душегуба, и прекрасная Альфия в том числе. А еще, возможно, их малышка Авелия.