Книга Я тебя не хочу, страница 270 – Елена Тодорова

Чем-то более масштабным! Чем-то одуряюще мощным! Чем-то, что не простит.

Сама по себе эта мстительная сила никуда не уйдет. Из-за событий последних дней она уже набралась обиды и переполнилась ненавистью. Разошлась донельзя.

Мне самому, на хуй, не сдалась эта бесконечная полоса препятствий, но я осознаю, что тереться в одной компании и держаться по разные стороны у нас со Шмидт не получится. Днем пытался предупредить. Она слушать не захотела.

— Я буду ждать тебя на цокольном этаже, у бассейна, — информирует того же Чару.

И после этого извещения меня, мать вашу, прорывает. Выносит, на хрен. Без раздумий бросаюсь следом за ведьмой раньше, чем Тёмыч, сука, вообще что-либо понять успевает.

Думал, утоплю ее, а она вдруг в комнату сбегает.

Неожиданно, но в целом настроя не меняет. Я в том состоянии, когда ничего успокоить неспособно.

«Если ты не оставишь ее в покое, снова до могилы доведешь!»

Немощно даже это предостережение.

Притянув чертову дверь в спальню, угрожающе наступая, заставляю Фиалку пятиться. Преодолев темноту, у окна оказываемся. Ей больше некуда двигаться — упирается задницей в мраморный выступ. Мелочь, воевать не с кем. Но я, блядь, скатываюсь до демонстрации физического преимущества — ловлю в тиски, лбом упираюсь.

Тревога. Сирена. Аварийный режим.

Исходящие от ведьмы трепет и жар вызывают у меня лютую дрожь.

С-с-сука… Задорно хрустят кости.

— Что ты смотришь?! Что ты смотришь?! — кричит истерически.

Я молчу. Внешне непоколебим.

Но внутренне с этим припадком солидарен. Нервная система подхватывает запущенный Фиалкой флешмоб так рьяно, что даже мысли о ней уходят в ор.

От частых и резких вздохов ломит грудь. Мышцы горят огнем. А уж за ребрами… Осыпается подтаявший лед.

Что дальше — и представить страшно.

Не мог уже отключить питание и обесточить эту связь.

Мать вашу…

Если бы трахнул ее сейчас, не уверен, что с учетом образовавшейся в процессе энергии выстояла бы планета.

За все жизни собрали так много! И все равно сейчас наша история ощущается, словно недописанная книга.

Как тут успокоиться, когда без треклятой Фиалки душа волком воет?

А с ней как? Глядя в бесноватые глаза, вижу всех ее дублеров и искаженные ими миры, чувствую, как меня начинает уже капитально штормить. Не просто лед сыплется, я сам разваливаюсь.

— Давай попробуем. Погибать так погибать, — предлагаю максимально грубым тоном, будто на слабо Фиалку беру.

Ее глаза расширяются. Все, что я вижу там, можно охарактеризовать одним словом — ужас.

— Я тебе идиотка, что ли, из жизни в жизнь по граблям ходить? — кричит, едва справляясь с дыханием.

В этот миг даже эта дичь по-особенному звучит.

И тесно с ней. И терпко. И горько. И, сука, сладко.

— Я ебать других буду.

Не то чтобы мне этого прям вот сейчас хочется… Вообще не хочется. Но это жизнь, блядь. Кого-то я, а кто-то, мать вашу, ее! Стоит лишь допустить эту мысль, в ушах, словно при контузии, возникает свистящий шум.

— Как поэтично, Дима… — протягивает Шмидт иронично. И легкомысленно дает вольную: — Еби. Только от меня отвали.

Ее ответ задевает так глубоко… А я зачем-то заставляю себя гоготать.

Пальцами в бедра ведьмы впиваюсь. Вдавливаю до синяков. С трудом сдерживаю порыв рвануть ее на себя. Натянуть с такой силой, чтобы заорала от похоти, которая, я уверен, никуда, блядь, не делась.