Книга Я тебя не хочу, страница 273 – Елена Тодорова

Сдержанно киваю.

— Напоите лошадей, проверьте снаряжение и приготовьте сытную трапезу для людей. Пусть дренгиры поедят — нам нужны силы. Через два часа снимаем лагерь и выдвигаемся в путь.

Отдав приказ, направляюсь через опушку леса в сторону пруда.

Да, я, как и любой человек, ненавижу холод. Но именно он лучше всего укрепляет дух. Особенно студеная вода.

Прокатываясь шорохом по траве, особый трепет ветер рождает в скоплении хрупких фиалок. Будучи могучим и суровым воином, я, как правило, не внимаю таким тонкостям. И сейчас бы не поддался очарованию, не контрастируй сумеречные соцветия с разлегшейся вокруг зеленью столь яро.

Еще два шага к пруду, и я застываю на месте.

Из серебристой глади, словно сама вода дарует ей жизнь, выходит обнаженная дева. Скользящие и распадающиеся на сотни радужных оттенков, будто волшебные, рассветные лучи озаряют тонкий стан. Капли стекают по коже, сверкая, словно россыпь жемчужин.

Дух перехватывает. Стою, заколдованный, не в силах отвести взгляда от таинства той красоты, что на мгновение приоткрыла мне чужая земля.

Чаровница.

Тугие косы, высокая с крупными, словно спелая вишня, сосками грудь, узкая талия, длинные ноги и кустик волос в изящной развилке бедер, как символ женской необузданности и страсти.

Уловив странное, яростно нарастающее опьянение, неосознанно хватаюсь за меч.

Дева замечает меня. Ее рот открывается. Я морщусь, готовясь к крику, но ее пронзительный, почти мистический вопль все равно поражает до глухоты.

Оставив меч в ножнах, приближаюсь на чаровнице.

Она смолкает, едва оказываюсь рядом. Однако ее широко раскрытые, неотрывно устремленные на мое лицо глаза снова накладывают колдовские чары, заставляя мое тело цепенеть. А дрожащий подобно беспокойно колышущимся на ветру фиалкам стан усиливает и без того тягостное возбуждение. То ли от пронизывающего незнакомку ужаса, то ли от холода , вишневые соски вдруг приобретают тот же сумеречный оттенок, что и бутоны окружающих нас цветов. Губы, сигнализируя об опасности этой отравы, синеют следом.

Пламя Сурта!

У меня не было женщины с тех пор, как я покинул родной фьорд. Воздержание — часть воинского долга. Ничего удивительного, что посланная Локи чаровница является для меня огромным искушением. И дело не только в том, что она женщина , и что она обнажена… Дева воистину убийственно прекрасна.

— Как твое имя, Фиалка? — вопрошаю угрюмо, осторожно касаясь при этом загрубевшими пальцами нежной кожи девичьих плеч.

Вздрогнув, чаровница приходит в исступление — с неким безумием крестится, как это привыкли делать люди ее земель.

— Господь — пастырь мой… — взывает к своему богу шепотом. — Я ни в чем не буду нуждаться… Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего… Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной. Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня [3].

Разобрав лишь обрывки задушенного бормотания, хмурюсь. Впрочем , и те для меня не несут важности.

— Поехали со мной, — выдыхаю сипло, не позволяя деве ринуться к одеждам. Глядя на нее, думаю лишь о том, как гладка ее бледная кожа. — Со мной ни в чем не будешь нуждаться! Со мной!

Видели бы меня мои люди… Воспылав безудержной страстью к красоте чаровницы, все что угодно готов обещать.