Книга Я тебя не хочу, страница 5 – Елена Тодорова

— Тра-ва, ромашки-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и, пенопласт — хор-ор-ор-ошая погода-а-а-а…

Заканчиваю языковой бормотухой в стиле Витаса, которую только изврат Тоха может на сторону зла притянуть.

— Садись, пять, кунимен. Резче садись, — выдает это исчадье Содома на потеху Чаре, который так ржет, что аж за живот хватается. Сам Тоха, естественно, тоже гогочет, как ненормальный. — Расторопнее, пьяная ты рожа, — добавляет, дергая меня за ремень, чтобы удачно приземлился рядом с ним на сиденье. — Хочешь, чтобы после такой си-ре-соль-демонстрации все дамы в транспорте поснимали трусы? Они тут, если ты не заметил, с крайним сроком годности, — последние фразы загоняет тихо, чтобы слышали только мы с Чарой.

Но ржет наша троица после этого так громко, что контузит, вероятно, даже водилу. Он начинает усердно на нас коситься. Вот только всем на его взгляды похрен.

— Иди в жопу, блядина, — бросаю со смехом Тохе. Зачесывая пятерней гриву, важно напоминаю: — Я не лижу.

— Соррян. Забыл, что Фильфиневич у нас пока не дорос.

— Сука… — выдыхаю раздраженно, пока он ржет как лось.

— Тох, ты не понимаешь. Это просто негигиенично, — задвигает Чара с предельной серьезностью, повторяя мои же слова, но с явной, сука, издевкой.

— Сука… — протягиваю с оборотами повыше. — Это мое дело, нет? Не считаете? Лижите сами сколько угодно! А я себя уважаю.

— Базара ноль. Подумай о том, чтобы и свой член перестать девкам в рот присовывать, — поддевает Чара. — Уважай людей не меньше, чем уважаешь себя.

— Вай, вай… Ты что? Ты что? — сокрушается Тоха наигранно. — Это выше его сил! — выкрикивает сволочь.

Толкаясь, продолжаем гоготать.

Хомут ему на шею накидываю, он подается, выписывая сквозь смех бла-бла-предупреждение:

— Уймись, пока не превратил тебя в мертвый груз.

На свои фирменные вертухи намекает, гаденыш, прекрасно зная, что я тоже могу раскрутить так, что закачается.

— Держи свою мельницу в режиме офлайн, — отражаю, но отпускаю.

— Ох, ни хрена ж себе, — высекает в этот момент Чара. — Видели, как мы митсуху вставили? Вот вам и аквариум!

Ни хрена мы не видели. Но триумф поддерживаем.

— И пусть Луна нам светит ярко, обгоняем иномарку. Везу девочку-бунтарку я хотя бы не пешком. Нам даже звёзды светят ярко, нас догнала иномарка. Я прошу лишь — не ломайся, как российский автопром [1],— заряжаем с Тохой в две глотки с такой экспрессией, что даже те, кто нас минуту назад ненавидели, улыбаются.

Только водила не сдается. Перебивает, скотина, накручивая громкость на своем патефоне. Пф-ф-ф, будто нас с Шатохиным этим сломаешь! Мы и Ротару подпеваем так, что все вокруг теряются.

— Хуто-хуторянка, девчоночка-смуглянка. Мне бы хоть разок, всего лишь на чуток. В мою весну на хуторок, — выдаем басом.

— Бля, я не могу… Какие ценные кадры! — комментирует Чарушин со смехом, когда водила, лишая нас кайфа, вырубает музыку и призывает через громкоговоритель к порядку.

Но мы, естественно, за статусы долбодятлов держимся упорно. Слишком много промилле в крови, чтобы взять и успокоиться.

Какого хера мы тогда здесь делаем?

В тот самый момент, когда троллейбус тормозит у остановки, ржем над пантомимой Тохи. Я неосознанно смотрю в окно, и сердце, при том, что я ничего конкретно не вижу, вдруг ускоряет ход.

На зрачках будто какая-то пленка возникает. С нарастающим шумом в башке моргаю, чтобы вернуть себе возможность адекватно воспринимать мир.