Книга Я тебя не хочу, страница 7 – Елена Тодорова

О синдроме недовольного лица слышали? Эта конченая самка определенно им страдает.

— Ты че, летчик? — скрипит пренебрежительно.

Вопрос из области тьмы. Непонятный ни ей, ни мне.

А вот голос… Под тем скрежетом, который она выдает, что-то знакомое.

— Танкист.

Сердце трещит, пока в ее карие глаза смотрю. Они — самое безопасное и одновременно самое пагубное на ее лице.

Самое, блядь, близкое.

Скатываю взгляд вниз.

— Ты смотришь на мою грудь, урод.

Урод? Да она охуевшая.

— С каких это пор соски считаются полноценной грудью?

Если бы в ее руке был нож, она бы меня прикончила. Такие выводы делаю, когда вновь встречаемся взглядами.

— А ты, наверное, из парикмахерской едешь? Шею вытянул как гусь на фуа-гра. А челка-то… Меховая шапка! Не жарко?

Сучка.

То есть, если у меня на голове порядок — это пиздец как смешно?

— А ты, наверное, там ни разу не была. Хочешь, свожу? Может, и из тебя выйдет человек.

— Слушай, ты, олень махровый… Не знаю, откуда ты взялся, но ты явно не нашенский. Вали-ка ты из моего района пунктирным, блин, шагом. Чего вылупился? Андестенд? Вали, сказала.

— Не нашенский? Это че за слово? Че за слово, блядь? — хриплю между смехом. Внутри в этот момент раздвоение личности происходит. Одна личность хочет схватить эту суку за шею и удушить, а другая — намотать на кулак ее косы и поставить на колени. — Ты себя видела? Ты вообще кто? Ты кто?!

— Стоп.

— Это ты стоп. Ясно? — рявкаю так, что содрогнулась. — Меня тошнит от твоего спама. Так что закрой свой вонючий рот и послушай, что я скажу, мартышка…

Только я вхожу во вкус, троллейбус останавливается. Меня и подбежавших ко мне парней заламывают и пакуют в ментовскую телегу. А эта дрянь смотрит в окно троллейбуса и с ухмылочкой машет на прощание рукой.

Сука…

[1] «Малиновая лада», GAYAZOV$ BROTHER$.

[2] Female (англ.) — особь женского пола, самка.

До бешенства ты меня еще не доводил.

© Амелия Шмидт

Владения Фильфиневичей, рекомендацию на работу к которым мне удалось вырвать у судьбы, в простонародье называют на старинный манер усадьбой. Почему так повелось, мне доподлинно неизвестно. Возможно, из-за размеров. Поговаривают, что в собственности Фильфиневичей более пятидесяти гектаров.

Да, Фильфиневич — не просто какая-то чуханская фамилия. Хотя, согласна, звучит исключительно стремно. Но факт остается фактом: династия Фильфиневичей на протяжении шести поколений владеет одним из крупнейших предприятий нашего города — ООО «ФИЛИНСТАЛЬ».

Может, когда их пращурам давали фамилию, первоначальным вариантом и была вот эта «Филин»? Может, тому, кто ее произносил, дали подзатыльник, и он, заикаясь и булькая, выдал вот этот идиотский состав? Ну, типа «Филь-филь-фр-невич-ич».

Представляю это, сидя на задней площадке отвоеванного троллейбуса, и гадко, но от души ржу. Пока та самая тетка, которая, вероятно, и вызвонила наряд, не оборачивается, чтобы попытаться приструнить меня своими злющими глазятами.

— Надо было и тебя в полицию отправить, — выплевывает, прежде чем подняться и подойти к двери.

Я, конечно, уважаю старость. Но не настолько, чтобы позволять отыгрываться на себе всем недолюбленным жизнью. Меня, знаете ли, на всех не хватит.

— Валерьянка в помощь, — выдаю в ответ ровнейшим тоном.

Так тетка чуть о своей остановке не забывает. Со свирепой рожей долго думает, выходить или остаться.