Книга Я тебя не хочу, страница 87 – Елена Тодорова

Будь это существо еще и бесполым, цены бы ей не было.

— На этих землях рождались и умирали мои предки, — выступает с тостом Эдуард Дмитриевич. — Здесь родился я сам, мои дети и, я надеюсь, родятся мои внуки. Все Фильфиневичи чтят семейные традиции. Это у нас в крови. И мы очень ценим то, что в столь важную для нас ночь за этими столами собрались не только все наши родственники, но и друзья. Спасибо вам всем!

Должна признать, эта речь производит впечатление. Даже не так… Она задевает что-то внутри меня. То, над чем я не властна.

— За род Фильфиневичей! — выкрикивают гости, прежде чем начать чокаться.

Звон бокалов, их ослепляющий блеск… И моя реальность плывет. Сердцебиение ускоряется. Дыхание срывается. Кажется, вот-вот лишусь сознания.

Так бы, скорее всего, и было, если бы в саду не появился человек, заставивший всех замолчать.

Гробовая тишина. Удивленные и напряженные взгляды.

С лица Катерины Ивановны сползают все краски. Дима же, напротив, краснеет от гнева. Лишь глава семьи остается невозмутимым.

— Марк, — обращается к мужчине без каких-либо явных эмоциональных всплесков. Я бы даже сказала, весьма сухо. — Мы не ждали тебя раньше следующей недели.

— Вспомнил о Ночи Рода и понял, что пропускать праздник нельзя, — отвечает незваный гость с ухмылкой, которая лично меня вгоняет в дрожь. — Папа бы не одобрил.

— Больше десяти лет ты ее пропускал, и ничего тебе за это не было. Даже когда отец был жив, — отшучивается Эдуард Дмитриевич.

Практически все присутствующие поддерживают хозяина улыбками. Марк тоже вовсю усмехается, обнажая идеальные ряды белых зубы. Но напряжения этот обмен не умаляет.

— В этом году знаковая дата. Юбилей, — замечает мужчина.

Эдуард Дмитриевич не сразу, но кивает.

— Ты прав, брат. Садись за стол, — приглашает широким жестом.

И хоть радушия в том не чувствуется, Марк его принимает.

Брат… Родной брат хозяина?

Лишь когда до меня доходит эта информация, присматриваюсь к мужчине, который так всех взволновал. Он выглядит намного моложе Эдуарда Дмитриевича. Больше тридцати с хвостиком ему не дать, в то время как хозяину, насколько я знаю, в этом году исполняется пятьдесят.

Интересная разница в возрасте.

Какая кошка между ними пробежала? И почему так зол Дима?

Эти размышления отвлекают меня от самого Люцифера. И вдруг, когда вспоминаю о нем, ловлю его сердитый взгляд на себе.

Ума не приложу, чем вызвано это недовольство, но мне вмиг становится жарко. Неудивительно, ведь он явно стремился сжечь, чтобы и пятна от меня не осталось.

К сожалению, это желание быстро утихает. Уже через пару секунд Фильфиневич вновь забывает о моем существовании.

К сожалению??? У меня точно проблемы с головой.

— Этот Марк — брат Эдуарда Дмитриевича? — спрашиваю у Марии, пока катим на кухни тележки с грязной посудой.

— Наверное… — дает понять, что знает не больше моего. Хорошо, что вместе с нами идет еще одна горничная. К ней Маша и обращается: — Тетя Лида, а вы не в курсе этой стороны событий? Расскажите нам.

— Нечего тут рассказывать, — отвечает та резковато.

— Теть Лид! — взвываем мы с Машкой на пару. От себя я еще добавляю: — Ну расскажите! Интересно же!

Женщина смеется. Говорит какие-то глупости. Видно, что хочет от нас отмахнуться. Но мы не сдаемся.

Тетя Лида несколько раз оглядывается и, наконец, таинственным шепотом выдает: