Книга Есть такая вероятность, страница 95 – Юлия Устинова

Правда один хрен — не вижу ничего. Плывет перед глазами. И сердце тарабанит так, словно я года два штангу не трогал, а тут пришел в качалку и сразу решил выжать сотку.

Я не страдаю по ней. Я, блядь, себе запрещаю о ней думать. Я считаю дни до того, как она свалит. И не хочу даже представлять, каково мне будет, когда это произойдет. Я ее презираю. И так люблю эту сучку.

Вот, пожалуй, и все, что нужно знать о мужской логике.

Мы сидим работаем дальше, пока Света не жалуется, что у нее желудок прилип к спине. Она открывает ящик своего стола. Достает контейнер. В нем порезанные огурцы и яблоки.

— Будешь? — предлагает мне.

— Спасибо, нет. Это твой обед? — с сомнением кошусь на содержимое контейнера.

— Я худею, — Света хрустит сочным яблоком.

— Питайся нормально, не надо тебе худеть, — нравоучительно ворчу.

— Надо, — вздыхает Света. — Это тебе можно есть всякую растижопу с быстрыми углеводами и оставаться красавчиком.

— Дошик — это пища богов, — возражаю. — И я так-то в зале впахиваю, чтобы таким оставаться.

— Все равно, — парирует Света, — мужчинам проще. В конце концов, можно и пузо отрастить. И никто не скажет, что ты толстый, скажут, ой, какой импозантный мужчина, — она берет еще одну дольку яблока. — Слушай, Дим, а вот которая Альбина, — осторожно произносит имя кассира, — она всегда такая общительная?

— А ты на работу общаться приходишь?

— Я просто пытаюсь понять, когда уже успела ей насолить. В раздевалку сегодня захожу, здороваюсь, с праздником поздравляю, а она мне, знаешь, с таким одолжением, — кривит губы, — “приве-ет”, типа, я ей сто рублей должна.

Что тут скажешь? Этого следовало ожидать.

— Альбина раньше была на твоей должности, — объясняю. — Но она не справлялась. Надя… — поправляю себя, — Надежда Сергеевна предложила ей вернуться туда, где у нее лучше получается.

— Тогда все ясно, — заключает Света.

— Не обращай внимания, Свет. И нафиг ничего ей не говори. Альбина не самый стрессоустойчивый сотрудник. И, короче, она в декрет собралась, — по секрету сообщаю. — Пусть уже спокойно доработает.

— Да я-то что? — возмущается Соколова. — Но, мне кажется, про нас с тобой уже шепчутся.

Я усмехаюсь.

— Это все моя дурная репутация. Забей.

— Я же тебя спрашивала, Дим. Ты сказал, что не против, если я устроюсь.

— Я и не против. Все нормально. Сказал же. Не бери в голову.

— Что вечером делаешь? — спрашивает.

В ее словах нет никакого подтекста. Если Света спрашивает о моих планах на вечер, значит хочет предложить провести его вместе. А я… не то чтобы не хочу с ней проводить время. Мы могли бы зависнуть у нее или у меня, как раньше, классно потрахаться, а потом снова общаться без какого-либо напряга, но, думаю, нам не стоит возвращаться к такому формату отношений.

Во-первых, мы теперь вместе работаем. А я уже зарекался.

Во-вторых, это нечестно.

Я не против секса. Но я же Светке нравлюсь. И совсем не так, как она мне. Не хочу этим пользоваться.

А еще сегодня восьмое марта.

— К маме надо заехать поздравить.

— Какой хороший сын. А моя бухая звонила с утра, — Света дожевывает свое яблоко с таким лицом, словно ничего кислее в жизни не ела. — Денег просила кинуть.

— И ты кинула.

— Говорит, на еду. Врет конечно.

Света плечами пожимает, мол, а куда деваться.

Светкину мать и язык-то не повернется назвать матерью.