Книга Насильно отданная. Запретная любовь Шаха, страница 81 – Злата Зорич

Я не знала, могу ли я верить ему. Я не знала, хочу ли. И тем более не знала, что он вообще задумал, что конкретно он имеет ввиду, когда говорит о том, что сможет защитить нашего ребёнка от этой участи. Мне просто стало очень страшно.

— Мне нужно домой, — вырвалось у меня, и голос дрогнул так сильно, что я сама едва узнала его. — Мне нужно к матери…

— Там небезопасно. Здесь небезопасно. Везде небезопасно. Ты вообще понимаешь, что сейчас происходит? Ты моя жена. Я не отпущу тебя туда, где тебя могут забрать, спрятать, использовать против меня. И не дам тебе погибнуть из-за твоего упрямства.

— Я тебе не жена, — прошептала я. — Ты… ты не можешь просто так решить это за меня.

— Я ничего не решаю «просто так», — сказал он глухо. — Наш ребёнок уже всё за нас решил. Он соединил наши судьбы навеки.

Когда машина наконец остановилась, я увидела дом в которым нам предстояло жить. Огромный, светлый, нарочито роскошный, подавляющий своей роскошью.

Шах хотел помочь мне выйти, но я резко отдёрнула руку.

Мы вошли в дом, и я почувствовала, как вычурная обстановка давит мне на виски. Каждая деталь — как напоминание о том, что мир, построенный стариком, всё ещё живёт, даже если его создателя больше нет.

Шах, казалось, не замечал моей скованности. Или делал вид, что не замечает.

— Здесь есть место для всех, — сказал он, демонстрируя мне пустые комнаты одну за одной. — Мы можем перевезти сюда твою мать. И сестру, и брата. Если тебе с ними будет лучше… Я обеспечу их всем необходимым.

Я резко подняла на него глаза.

— Ты можешь отпустить меня. Это было бы лучше всего.

Он покачал головой.

— Нет.

Просто «нет». Без аргументов. Без шанса на отступление.

Мы прошли дальше по дому. Он показывал мне комнаты, холлы, балконы — всё это казалось декорациями пьесы, в которой я не хотела играть. Я слушала его вполуха, потому что в голове билось одно: я хочу назад. Но не в старый дом. Не к матери.

Я хочу вернуть тот короткий отрезок жизни, который пах солёным морем.

Скромный отель, тесная комнатка, его тёплая ладонь в моей, смех, который тогда казался мне бесконечным и бесконечные же поцелуи. Те дни, которые мы провели в раю, потерянные для всего остального мира — вот куда бы я хотела вернуться.

Но теперь все эти прекрасные воспоминания были отравлены. Потому что в то самое время, когда мы с ним предавались любви и упивались свободой, он знал… Знал, что лишил меня самого родного на свете человека.

— Как ты смел меня касаться? — прошептала я, глотая слёзы. — Ты знал... Каждый раз — знал, что ты убийца. И касался меня своими руками… А я… я верила тебе. Я доверяла. Я… любила тебя.

— Да, я не имел на это права, — тихо сказал он. — Но я был… заворожен тобой. Ты появилась — и всё, что я знал о себе, о жизни, о мире — оказалось ложью. Ради того, чтобы быть рядом с тобой, я был готов на всё. И сейчас — тоже.

Я смотрела на него, и во мне поднималась тяжёлая, вязкая обречённость. Словно мы оба стояли на краю пропасти, и каждый шаг вперёд, абсолютно любой шаг — только приближал наше падение.

— Я не знаю, как нам жить дальше, — услышала я собственный голос. — Не знаю…

И отвернулась, потому что из глаз покатились слёзы, которые я не хотела никому показывать.