Книга Влюбить босса. Новогодний спор, страница 51 – Ника Лето

И тут он срывается. Делает хищный шаг вперёд, и я оказываюсь прижата к стене. Его твёрдые, горячие руки ложатся на мои бёдра, притягивая ближе. Его губы находят мои в темноте.

Это авария. Крах всех оборон.

Мы целуемся, как сумасшедшие. Жадно, глубоко, теряя дыхание и рассудок. Его руки блуждают по моему телу сквозь тонкую ткань футболки, сжимают, гладят, изучают. Мои пальцы впиваются в его плечи, в волосы на затылке. Всё внутри горит, плавится, кричит от желания.

Он подхватывает меня на руки, не разрывая поцелуя, и в несколько шагов доносит до кровати. Мы заваливаемся на неё вместе, переплетённые, задыхающиеся. Он нависает сверху, его дыхание срывается на хрип, глаза горят безумным огнём. Он целует мою шею, ключицы, край футболки сползает с плеча, и его губы находят новые участки обнажённой кожи.

Он целует, кусает, облизывает, словно изголодавшийся зверь. Я даже слышу рык, когда он прикусывает вершинку груди прямо через ткань. Меня от этого прикосновения бьёт молнией.

Я всё. Сейчас умру от этого безумного желания.

— Женя… — выдыхает он мне в губы. — Я схожу с ума. Ты даже не представляешь…

Очень даже представляю. Прямо сейчас он очень отчётливо прижимается ко мне внизу, показывая свои намерения. И я готова расплакаться от досады. Хочу почувствовать его всего.

Я больше не могу терпеть эту пытку.

— Нельзя, — шепчу я, пытаясь собрать остатки разума, разбросанные по подушке. — Кирилл, нельзя. Мы не можем… Ты сейчас испортишь весь наш спор. Весь наш месяц. Всё, что мы выстрадали.

Он замирает. Я чувствую, как бешено колотится его сердце, как тяжело он дышит, как дрожат мышцы от напряжения. Он смотрит на меня, и в его глазах бушует целая буря — желание, отчаяние, борьба с самим собой.

— Чёрт, — выдыхает он и утыкается лицом в моё плечо. — Чёрт, Жукова. Ты меня убиваешь. Я просто сдохну, и в моей смерти будешь виновата ты.

Я обнимаю его, прижимая к себе, глажу по голове. Это безумно, неправильно, но в то же время так… правильно. Мы лежим так несколько минут, просто дыша в унисон, пытаясь унять дрожь.

Потом он приподнимается, его лицо мокрое от пота, глаза лихорадочно блестят. Он проводит пальцем по моей щеке, по губам.

— Ничего, зайка, — шепчет он с кривой улыбкой. — Мы справимся. Я справлюсь.

И он начинает покрывать моё лицо лёгкими, невесомыми поцелуями. Лоб, глаза, кончик носа, скулы. Потом шею, ключицы, плечи — каждый миллиметр кожи, до которого может дотянуться. Его губы нежные, но в каждом прикосновении чувствуется мучительная страсть, которую он сдерживает.

— Это самая жуткая пытка в моей жизни, — стонет он, уткнувшись носом в мою шею. — Ты даже не представляешь, чего мне стоит просто лежать с тобой рядом и не…

Он не договаривает. Просто вздыхает, глубоко, судорожно. Потом резко поднимается, нависает надо мной ещё на секунду, легко касается моих губ и выходит из комнаты.

Я лежу, касаюсь рукой губ. Они горят. Всё тело горит. Я прижимаю ладони к пылающим щекам и… улыбаюсь.

Он ушёл. Он мог остаться. Мог взять то, что я уже и не смогла бы ему не дать. Но он ушёл. Потому что я попросила. Потому что уважает. Потому что это для него не просто игра.

Я сажусь на кровати, обхватив колени руками. За стенами спальни тихо. Но я знаю — он там, на диване, мучается так же, как и я.