Книга Горячий черный чай. Том 1, страница 116 – Ппан Ким

Человек, который так ласково разговаривает с бабушкой, – хороший. У него теплая душа. Так я посчитал. Может, я просто почувствовал между нами некое родство, ведь меня тоже вырастила бабушка.

— Ты постоянно берешь то, что тебе не принадлежит, вот и я решил, что могу влезть не в свое дело. И что не так?

— А че? Этот пацан тебе лучший друг, или что?

— Если он им станет, отвалишь от него? Ну, значит, так и будет.

Как только я отпустил галстук, который крепко держал в руке, тело Кан Ынхо рефлекторно дернулось назад. Парень похлопал себя по груди и поправил галстук.

— Добрее будь, Ынхо.

— Эй, вот же гаденыш. Сказал ведь, что это был не я!

— Ну, прости, если так.

Я встал со стула, похлопал Кан Ынхо по плечу и вышел из класса.

— Че уставились, уроды?! – послышались его вопли.

Это точно был Кан Ынхо.

* * *

Катая конфету на языке, я открыл галерею на телефоне. Найдя последнее видео, нажал кнопку воспроизведения. На экране появилась крыша восточного корпуса.

Новенький лежит на стоящих в ряд партах и болтает ногами. Он явно напевает песню, иногда неразборчиво мыча. На фоне раздается хохот Нам Юнсу, который тоже слышит эти звуки.

— Вот черт. От смеха даже сигарету зажечь не могу.

Раздается щелчок, и Ким Чханён прикуривает ему. Когда поднимается дым, слышится мой недовольный голос:

— Эй, ну вы чего?

Камера меняет положение, потому что я опустил ее немного ниже, а голос поющего новенького звучит все громче и громче.

— Это он, да? Ну, парень, которого мы видели тогда в туалете?

— Ага.

— Эй, Чханён. Что это за песня? Кажется, я не раз ее слышал.

— Без понятия.

— Ну да, чтобы угадать, нужно расслышать хоть какие-то слова.

Мычание новенького, похоже, достигло кульминации.

— Эй, это, случайно, не та песня? «Принцу одиноко»!

— Точно, точно! – согласно ответил Нам Юнсу.

Но дальше мы услышали текст песни «Принцессе одиноко». Нам Юнсу, которого не было видно на экране, громко рассмеялся.

— Обалдеть! Это же «Принцессе одиноко».

— Когда вообще вышла эта песня? Ну, он знает, что одинок, и это уже потрясающе, – резко сказал Ким Чханён.

— Кажется, он не знает, что мы здесь, а?

Как только Нам Юнсу договорил, новенький вдруг подскочил на партах. Камера запечатлела его удивленное лицо.

Палец коснулся экрана телефона. Видео остановилось.

— И как можно было вообще додуматься петь такую песню?

Я в замешательстве провел ладонью по лицу.

Аккуратно уложенные волосы, белая кожа и круглые, широко открытые глаза. Удивленное лицо новенького выглядело весьма впечатляюще.

Серьезно, откуда только такие берутся? Пока я об этом думал, экран телефона потух, и в нем отразилось мое лицо. На мгновение оно застыло.

Почему вообще я улыбаюсь?

Стыдно признаться, но я улыбался. Из-за нелепого пения странного новенького.

— Чего ты улыбаешься?

Я был в комнате один, но почувствовал себя неловко и отбросил одеяло с ног.

Перевернувшись на кровати, я нашел в списке контактов новенького. Аватарки у него не было, а вместо имени стоял смайлик «^^».

— Не очень-то ему подходит улыбающийся смайлик…

Я открыл окно чата и отправил видео, которое снял на крыше. Число непрочитанных сообщений в групповых чатах перевалило за сотню.

— И почему нельзя просто выйти оттуда?

Самой главной проблемой был чат с Нам Юнсу и Ким Чханёном. Нам Юнсу очень много болтал. Я выходил из чата, но меня опять туда приглашали, и так раз за разом. Я пролистал накопившиеся сообщения, а затем снова открыл диалог с «^^», потому что так и не получил ответа.