Книга Огненные сердца. Все, что осталось от нас, страница 89 – Кира Сорока

— Можно я пойду? – перебиваю я Роберта на полуслове.

— Ты слышала про банкет?

— Нет… Да. Вроде да, – растерянно бормочу я.

— Давай поответственнее, Алина. Ладно, иди. Скину тебе все эсэмэской.

На ватных ногах я выхожу из конференц-зала.

Вот вроде бы ничего плохого не сделала… И тем более никак не хотела разозлить Егора. У нас же все так хорошо! Но я вижу, что он злится. На меня или нет?

Я не могу наступить себе на горло… Просто не могу!

Алины не должно здесь быть! Она не должна находиться в обществе подобных пижонов! Не должна показывать свое умопомрачительное лицо всему миру! Она только моя!

Вот мозгами понимаю, что мои собственнические мысли – это зашквар, а перенастроиться никак не получается. Меня кроет, и все тут!

Ожидая ее в коридоре, я буквально места себе не нахожу. Когда вышли фотографы, дверь в конференц-зал закрыли. И теперь в голову лезет всякое дерьмо.

Вдруг к ней пристают?.. Она же не боевая девочка. Она нежная, ранимая… Кто угодно может ее обидеть.

Вбиваю в поиск название фирмы и копаюсь в информации, пока не нахожу то, что нужно. Два главных учредителя – Морозов и Светлов. Морозову пятьдесят, а Светлову всего тридцать два. Пробегаю глазами по биографии последнего. Холеный нарцисс. Не женат. Детей нет. Недавно расстался с какой-то моделькой, которой всего девятнадцать.

От этой информации меня накрывает сильнее. Я в одном шаге от того, чтобы ворваться туда, схватить Алину за руку и забрать. Мечусь по коридору, словно дикий зверь, угодивший в клетку.

Так… Стоп! Тормози, ты же все испортишь! Она же в универ собирается. А ты что, будешь караулить ее во время лекций? Следить за ней? Фильтровать тех, кто с ней общается? Бред.

Как вдолбить себе в голову это долбаное доверие? После гребаного Тимофея! Я не знаю…

Вновь хватаюсь за телефон. Изучаю Морозова. Разведен. Вольный художник. Участвует в какой-то выставке. Картины у него отстой. На одной нарисована обнаженная девушка. Наверняка рисовал с натуры.

Нервы окончательно сдают, и я открываю дверь конференц-зала. Врываться пока не собираюсь, но должен посмотреть на Алину.

Все четверо как раз встают из-за стола. Ее агент пожимает руки этим двоим. Светлов дерзко подмигивает моей мышке, Морозов лапает своими грязными ручонками, касаясь ее плеча.

Мое лицо немеет. Мне конец.

Эти двое проходят мимо меня, а я, прислонившись к стене, просто смотрю на Алину. Не хочу транслировать ей все, что творится в душе, но оно как-то само прорывается наружу.

Моя ты… только моя. Ну что тебе, меня мало? Давай ты не будешь учиться и работать, м-м? Я клянусь, что не буду выпускать тебя из объятий первые лет семь. И моих денег хватит, чтобы все это время вообще не отягощаться бытовыми вопросами.

Вот такое дерьмо в моей голове. Похоже, я болен!

— Егор? – Алина настороженно вглядывается в мое лицо.

Боже… Какая красивая… Ее кожа будто сияет изнутри, а губы выглядят как спелая клубника. И пахнут так же.

— М?

— Все в порядке?

Вместо ответа беру ее за руку и веду к лифту.

— Давай не здесь.

Мы наконец-то покидаем этот бизнес-центр. А через пять минут и район.

В машине я молчу и пытаюсь поймать дзен. Не выходит.

— Роберт сказал, что в выходные будет какой-то банкет, – осторожно заговаривает Алина.

Всего одна фраза – и меня снова наполняет неконтролируемым гневом. Я вмазываю кулаком по рулю. Алина подпрыгивает.