Книга Огненные сердца. Все, что осталось от нас, страница 93 – Кира Сорока

— Нет!.. – умоляюще смотрю на него. – Не надо. Потом увидимся.

— А вот ни хрена! – рявкает отец, распахивая дверь подъезда. – Я тебя на домашнее обучение перевожу. А со следующей четверти – в другую школу! Все, иди!

— Геннадий Степанович! Дайте объяснить! – пытается остановить моего отца Егор.

Но куда там! В таком состоянии папа никого не будет слушать. И даже хорошо, что дверь подъезда закрывается, отрезая нас от Егора. Неизвестно, чем это все могло закончиться.

Говорят, девочки влюбляются в тех, кто напоминает им папу. Возможно, в этом есть логика – мой отец легко посоперничает в упрямстве и буйном нраве с Егором.

На ватных ногах захожу в лифт и смотрю на папу. Его буквально трясет от ярости. Он уставился в пространство перед собой и сыплет ругательствами.

— Малолетка! Самый ушлый, да?! Долбаные Грозные! Поперек горла у меня стоят!

— Папа… Все не так, как ты думаешь! – не сдерживаюсь я. – Егор… он хороший парень. Я с ним счастлива.

Лицо отца идет яркими красными пятнами. Сейчас он достигнет нужного градуса кипения – и пар из ушей повалит.

Я умолкаю. Двери лифта раскрываются, на площадке нас встречает обеспокоенная бабушка.

— Я хоть и глухая, но вас даже на улице услышала… Гена, в чем дело? Что за разборки? Ты зачем ребенка до слез довел?

Я дотрагиваюсь пальцем до щеки. Даже не заметила, как начала плакать.

— Довел? – Отец резко разворачивается ко мне и швыряет сумку на пол. – Я довел? Это они с сестрицей смерти моей хотят! Нормальных парней для них нет! Надо самое говенное говно выбрать! Юлька сначала с сорокалетним связалась, а теперь еще старше нашла. А эта, – бросает на меня убийственный взгляд, – позволила себе мозги запудрить. Он ведь сплавил меня специально на этот чертов Суперкубок! Чтобы к тебе подобраться! За отца нам мстить решил. Или что там в его нездоровой башке?!

— Пап, я не знала, что Егор как-то поспособствовал твоему отъезду…

— Конечно, ты не знала! – перебивает он меня. – И не узнала бы. Посвящать тебя в свои планы он не собирался.

— Но я уверена, что у него на то были веские причины, – поспешно вставляю я. – Возможно, он и правда хотел помочь тебе попасть на этот турнир.

— Ты издеваешься? – Лицо отца застывает мрачной маской. – Он тебя на что-то подсадил, что ли?

Папа бросается ко мне, а дальше происходит самое омерзительное, что когда-либо происходило в моей жизни: он резко задирает рукава моей куртки до локтей и вглядывается в вены.

Я выкручиваюсь из его цепких пальцев.

— Гена, ты всех соседей переполошишь! – сетует бабушка.

Папа рычит что-то нечленораздельное и, скинув куртку и ботинки, уходит на кухню. Бабушка, держась за сердце, торопится за ним. А я, пользуясь временной передышкой, закрываюсь в комнате и строчу Егору сообщение.

Алина:

Прости за моего отца. Надеюсь, он успокоится.

От Егора тут же приходит ответ.

Егор:

Я хочу с ним поговорить. Как можно быстрее.

Алина:

Быстро не получится. Ему нужно остыть.

Егор:

Хорошо, тогда завтра вечером. Я приду к вам на ужин.

Ох, не уверена, что это хорошая идея.

Алина:

Постараюсь его подготовить.

Егор:

Люблю тебя, мышка.

Сердце пускается вскачь. Впервые Егор сказал мне, что любит. Точнее, написал об этом. И я тоже должна ему написать.

— Алина, дверь открой! – рявкает отец.

Бросив телефон на кровать, я быстро открываю. Папа заходит в комнату и осматривается. И, конечно, мой смартфон тут же попадается ему на глаза.