Книга Огненные сердца. Все, что осталось от нас, страница 97 – Кира Сорока

Я всю ночь не спал, маясь от неопределенности и варясь в страхах. Если Столяров увезет Алину в неизвестном направлении, я, конечно, все равно ее найду, но быть вдали от нее даже какое-то короткое время просто невыносимо.

С тоской смотрю на пустой соседний стул. Официально Алина на больничном. Может, мне тоже «заболеть»? Что мне тут без нее делать?

«Учиться, – услужливо подсказывает мозг. – И доказывать Столярову свою адекватность».

Уроки проходят как в тумане. Вернулись Жанна и Боярский. Они что-то мутят против нас, но мне как-то все равно. Жизненной энергии уже не хватает на всех сразу. Пару раз я рычу на девку Купидонова, когда она лезет ко мне с вопросами об Алине.

Не понимаю я эту Милану. Что ей надо? Вот Борисова мне более понятна. Со своим прошлым – бегством из Англии и маниакальным увлечением Купидоновым – сейчас она благоразумно сохраняет дистанцию. Отгородилась ото всех, в столовой сидит одна, на уроках прилежно учится, по сторонам особо не смотрит. Теперь я вижу невооруженным взглядом, что у нее явные проблемы с головой. И то, как она смотрит на Купидонова, тоже вижу.

Не дай бог мне так же смотреть на Алину! Любовью в Таниных глазах и не пахнет. Вожделение, зависимость и ненависть от невозможности получить желаемое. Этой девочке надо лечиться. И эта тетка – наша классуха и одновременно школьный психолог – просто идиотка, раз этого не замечает.

— Егор! – внезапно догоняет меня эта самая идиотка в коридоре. – Хотела уточнить насчет проекта. Как продвигается?

А я не знаю. Алина, напустив на себя таинственности, обмолвилась как-то, что все готово, но мне проект не покажет. Во всяком случае, не раньше, чем мы будем его зачитывать перед классом. А потом случился ее отец. И теперь я вообще не знаю, когда Алина появится в школе.

— В порядке, – пожимаю я плечами. – У нас ведь есть еще неделя, да?

— Да.

Ольга Абрамовна уже собирается ретироваться, но я останавливаю ее, нахально придержав за локоть.

— Скажите, а как внимательно вы изучали Борисову?

Она хмурится.

— А почему ты спрашиваешь?

Выдерживаю пару секунд, изучая глаза училки за стеклами очков.

— Егор, в чем дело? – Ольга Абрамовна машинально поправляет очки.

— Ну вы же знаете, что она не совсем здорова?

По ее ошеломленному взгляду понимаю, что не знает. Значит, приняли Таню в школу по указанию пьянчуги директора, который закрыл глаза на инцидент в Англии.

Меня он тоже принял, закрыв глаза на многое.

— Ладно, проехали, – отступаю я.

— Егор! – требовательно смотрит на меня училка. – Таня – девочка непростая, но… Я не понимаю…

— Просто приглядывайте за ней. Вы поймете, – напускаю таинственных ноток в голос и ухожу.

Про Ольгу Абрамовну я давно понял, что она в силу одиночества – детей и мужа у нее нет – очень любит копаться в жизнях учеников. Теперь я подтолкнул ее копать под Таню. Возможно, с моей подачи Борисова все-таки получит надлежащую помощь. Если это лечится вообще.

На последнем уроке Таню выдергивают из класса за двадцать минут до звонка. За ней приходят Ольга Абрамовна и завуч. Борисова неторопливо собирает рюкзак, идет к двери и прежде, чем покинуть класс, оборачивается и смотрит… Нет, не на объект своей больной любви Купидонова. Она смотрит на меня. Злобно. Мстительно.

Дверь захлопывается. Я трясу головой. Меня бесит эта школа. Меня бесит любое пространство без моей девочки. Я словно потерян без нее. Словно сейчас посмотрю в окно, а там вновь кружат хлопья пепла.