Книга Любовь в Лопухах, страница 7 – Ника Оболенская

Любовь

На город обрушилась метель и к утру превратила его в непроходимый снежный лабиринт.

Коммунальщики, не справляясь с горами снега, как обычно, разводили руками, мол, «никогда такого зимой не было, и вот опять!»

В автосервисах довольно потирали руки и считали будущую выручку, ожидая наплыва клиентов после дня жестянщика.

Моя Сузучка вдруг зажгла чек, и мне пришлось оставить верную японку во дворе дома и пересесть на сани тарифа «комфорт».

Хитрый грузин, увидев конечный пункт назначения, сумки, «коробку, картонку и ма-а-аленькую собачонку», собирался было отменить поездку, но после удвоения суммы спешно согласился, повеселел и даже прибавил погромче радио.

Всю дорогу я слушала красивые грузинские напевы, а Кинг преданно сопел рядом.

В Лопухи мы приехали, когда уже начало темнеть.

Я так давно здесь не была, что теперь с жадностью разглядывала окружающий пейзаж.

Судя по сугробам вокруг, погода знатно потрудилась, укутав в снежное одеяло деревья и дома, отчего последние казались какими-то игрушечными.

Ни одного прохожего нам не встретилось по пути.

Деревня, где я проводила каждое лето, в этот час будто вымерла.

Последние фонари остались на трассе, здесь же все было погружено в густые сумерки.

И только в аккуратных, будто сделанных из ваты домиках горел теплый свет и валил из труб дымок.

Мы крались к конечной точке маршрута почти по-пластунски, периодически вихляя по глубокой колее.

Кингуша, до этого мирно дремавший, засвистел носом и завозился у меня на коленях, всем своим видом намекая, что хорошему мальчику срочно нужно по нужде.

Прекрасно понимаю тебя, дружочек! Для меня тоже три часа стали тем ещё испытанием на прочность.

Когда до дома тетушки оставались какие-то жалкие сто метров, машина резко остановилась.

— Дальше ходу нэт, — с сочным грузинским акцентом произнес таксист, виновато разведя руками.

Нетерпеливо заерзав на сидении, я сначала с тоской оглядела снежные кручины, а потом перевела полный надежды взгляд на водителя:

— Но, может, как-нибудь все-таки проберемся поближе? — добавила в голос нотки профессиональной попрошайки.

Но грузин не повелся и сам не менее жалостливым голосом, чем мой, протянул:

— Нэт, красывая, нэ могу. Бодиши… я сильно извиняюсь, но нэ могу! Иначе встрянем здэс по самое брюхо. Кому тогда менэ толкать? Тебе, ламази?

Здраво рассудив, что одна я на своих шпильках многотонную махину из сугроба не вытолкну, со вздохом выбралась из теплого салона на мороз.

Таксист, рассыпаясь в извинениях и перемежая русские и грузинские слова, помог мне вытащить багаж: коробку, картонку, и про собачонку не забыл.

Кингуша тут же от счастья оббежал и обоссал все четыре колеса иномарке, взрыхлил носом пушистый снег, а потом ожидаемо запросился на ручки.

Со вздохом я подняла отъевшегося бульдожика и прижала его к себе, провожая взглядом такси и костеря на все лады местную администрацию.

Неужели ни одного трактора не нашлось, чтобы прочистить как следует дороги?!

Снега было столько, что я на своих шпильках ушла в него по колено, и он тут же забился мне за отвороты сапог.

Чертыхнувшись, я попыталась его оттуда вытряхнуть, но хитрая субстанция быстренько поменяла свое агрегатное состояние и тонкой струйкой залилась мне куда-то под пятку.