Книга Любовь в Лопухах, страница 5 – Ника Оболенская

— Решил от меня избавиться? А менее энергозатратных способов нельзя придумать? Куда делись яд и нож? Почему твоей старой больной сестре надо обязательно куда-то идти и ехать?.. — возмущенно фыркаю.

Тим поспешно округляет глаза:

— Мать, тебе всего двадцать восемь, рановато стареть начала. И я не то чтобы навсегда тебя укокошить… Тьфу, ну и фантазия у тебя!

Мелкий трет озадаченно затылок.

— Может, ты хочешь типа сменить обстановку, картинку поменять… ретритнуться, так сказать?

Задумчиво грызу ноготь.

Уехать куда-нибудь…

Я, тишина и книга.

Мысль хорошая.

Страна только недавно пережила новогодний апокалипсис, и многие еще по инерции продлевают праздники, отказываясь выходить на работу.

Готова поспорить на свой ноут — все приличные отели уже давно забронированы до самых майских праздников. А в неприличные я сама не хочу заселяться.

Загородные дома стоят каких-то конских денег.

Уехать в другой город, что ли?..

— А с чего это вдруг ты стал таким заботливым? — прищуриваюсь. — Если ты собрался устроить здесь вписку, забудь! Только и мечтаю, как буду отмывать рыганину после вашей оргии!..

— Да при чем здесь это?! — взрывается мелкий. — Не собирался я тут ничего устраивать!

— Серьезно, что ли? Давай колись!..

Верится с трудом.

— Все, забей! Сам разберусь, — Тимка, скорчив обиженную моську, уходит к себе.

Задумчиво посмотрев на эклеры, гоняю мысль.

Ему нужна свободная хата, но не для тусы с такими же лоботрясами. И про общагу не заикнулся.

Шерше ля фам? Вполне может быть…

Прошуршав следом за братом, привалилась плечом к косяку.

Мелкая бестолочь вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, нацепив огромные наушники, режется в стрелялку.

— Ну и кто она?

Сдвинув одно «ухо», Тимка озадаченно смотрит на меня.

— О чем ты сейчас?

— Не придуривайся, я тебя как облупленного знаю. Колись, что за девочка? Я ее знаю?..

— Из параллели… — выдавливает Тимка, при этом покраснев, как синьор Помидор.

— И давно вы с ней мутите? Ей восемнадцать есть? Я надеюсь, вы предохраняетесь? А то мама внукам, может, и обрадуется, но пипирку тебе за это бантиком завяжет..

— Блин, Люб, ну не будь ты такой!.. — восклицает брат и резко осекается.

— Такой сукой, ты хотел сказать?

— Козой безрогой! — Тимка обиженно выпячивает подбородок.

— Так что за девочка? У вас все серьезно? — не сдаюсь.

— Да! То есть нет! Черт! Ты ее все равно не знаешь… И про внуков… Она… она не такая. Она очень хорошая…

У-у-у, да тут у нас всё серьезно. Сеньор Помидор влюбился в хорошую девочку.

С сомнением оглядываю поникшего Тимку.

Мой лоботряс и вечный тусовщик втюрился…

— Она хоть знает о твоих чувствах? — подхожу и ласково касаюсь Тимошкиных волос.

Глажу, как когда-то в детстве, когда он долго капризничал и не мог уснуть.

— Знает, — еле слышно выдает Тим.

— И?

— Я очень надеюсь, что она тоже ко мне испытывает подобное… — произносит совсем убито.

— Бестолочь ты моя, — тихонько обнимаю худые, но уже по-мужски широкие плечи.

А давно ли ты сама влюблялась по-настоящему, Люб?

Очень давно. Но тогда на взаимность я и не рассчитывала.

— Зови ее к нам. Я что-нибудь придумаю, — проговариваю в макушку, а Тимка стремительно разворачивается ко мне.

— Люб! Спасибо!.. И прости меня! Ты не коза…

— Не коза, но сукой бываю редкостной, — со смешком щелкаю мелкого по носу. — Не дрейфь, прорвемся!