Книга Любовь в Лопухах, страница 4 – Ника Оболенская

Зато дома всегда прибрано, и в плохую погоду не я бегаю трусцой с собакой.

— Живи, засранец… — иду на мировую. — Но чтобы я больше от тебя не слышала про «порнушницу»!..

— Но ты сама же их и пишешь! — не сдается Тимка.

Пишу.

Под громким псевдонимом Лола Бесподобная, но это мой маленький секрет, о котором я предпочитаю не распространяться.

Особенно для мамы.

Младшенький, конечно, прав. Но это не мешает мне на правах старшей его «строить».

— Все, брысь к себе! И не отсвечивай до полудня, у меня сложная сцена сейчас…

— Да видел я твою сцену… О, Эдвард, возьми меня! — тянет тонким голоском этот нахал, а потом срывается на ржач.

Схватив полотенце, от всей души шлепаю мелкого паршивца по заднице.

Посмеиваясь и потирая горящее место, Тимка скрывается в своей комнате.

А я, кипя от негодования, снова сооружаю себе перекус.

Кингуша завистливо сопит рядом, и я со вздохом отдаю ему кусочек колбаски.

Кругом одни нахлебники…

В своей комнате долго медитирирую на мигающий курсор.

Мыслей нет.

Вот что я говорила про неписец?

Обычно, такие сценки у меня пишутся очень легко.

В конце концов, это не детектив со сложными сюжетными вывертами придумывать и не психологическую драму с детальной проработкой антагониста.

С фантазией у меня полный порядок, да и «клубничка» мне как-то ближе.

Наверное, потому что в детстве я втихушку зачитывалась мамиными романами подобного жанра.

Все эти нефритовые жезлы, пещеры, драконы, бутоны и мечи с ножнами сначала вызывали у меня удивление, а позже — безудержный смех.

Но зато теперь мое хобби приносит мне копеечку.

Вот только осталось победить себя же и заставить дописать роман.

Давай же, Матильда, сдавайся, наконец!

Под носом неожиданно появляется коробочка из кондитерской с моими любимыми эклерами.

— Это что? — перевожу взгляд на Тимку.

— Топливо для мозга, — подсказывает, умилительно улыбаясь.

В ногах громко засопел Кинг, явно почуявший запрещенную вкуснятину.

А я уже надкусываю первый эклер и прикрываю глаза от удовольствия.

Ммм. За это можно все отдать!

— Ты, кстати, тут очепяталась… — Свистнув у меня один драгоценный эклер, Тим залипает в монитор ноута.

— Где? — я даже жевать перестаю.

— Если скажу, не будешь меня выгонять на мороз? — Косит на меня голубым глазом мелкий.

— Валяй! — после порции «драхенфутер» я, как и немецкая фрау, сменила гнев на милость (drachenfutter дословно переводится как «корм дракона», подарок, который дарят проштрафившиеся немцы своим благоверным — прим. автора).

— Шелковые простыни не могут хрустеть… если, конечно, твой Эдвард не дрочил на них месяц.

— Фу-у, пошляк! — треснув братца по плечу, спешу поправить текст и попутно вылавливаю еще парочку стилистических «блох».

Мелкий торчит рядом, пес бдительно следит за эклерами… а до меня медленно доходит.

— С каких щедрот подгон? — киваю на коробку сладостей.

— Просто хотел побаловать любимую сестренку, — пожимает плечами Тимка.

Ой, чуят мои нижние девяносто девять, что этот хитрожопый жук темнит.

— Давай уж, выкладывай, — со вздохом отодвигаю от себя калорийную бомбу.

А то нижняя двузначная цифра грозит стать трехзначной. Так себе достижение в начале года.

— Люб, а может быть, тебе куда-нибудь уехать?.. — начинает голосом опытного продажника Тимка, а я только задираю вопросительно бровь.