Книга Любовь в Лопухах, страница 87 – Ника Оболенская

В распахнутое окно пробирается ветер, слышны гудки машин и пение птиц.

Мир просыпается, а мой уже давно сошел с орбиты. Потому что во мне клубится тревога.

Она заполняет грудную клетку, как тяжёлый газ, вытесняя воздух.

Демьян. Дёма.

Где ты?

Что с тобой?

Пожалуйста, найдись! Напиши, позвони, скажи мне, что с тобой все хорошо!

Мой безмолвный крик летит в пустоту, а ноги подкашиваются. Оседаю на стул, кладу голову на столешницу и гипнотизирую телефон.

Он лежит рядом, темный и немой. Я беру его в руки, экран вспыхивает, но ничего нового.

Только тишина.

Я не знаю, в какой момент в доме с начала появляется Тим. Брат тихо гладит меня по плечу и уводит тоскующего Кинга на прогулку.

Следом появляется моя мама. Она шумно причитает и гремит посудой, а потом кормит меня куриным бульоном.

И я на этот раз не возражаю и не мечтаю от нее сбежать. Наоборот, вцепляюсь в нее, как в спасательный круг.

Вою, уткнувшись в теплое и пахнущее домом плечо, а ее рука гладит меня по волосам, как в детстве.

Я плачу, выплескивая наружу весь свой страх, а мама медленно качает меня в объятиях. И от этого на сердце становится легче.

* * *

Вечер.

Телефон звонит неожиданно, заставляя меня вздрогнуть. На экране — незнакомый номер, но мое сердце вдруг трепыхается с перебоями, а ладони вмиг потеют.

— Алло? — мой голос дрожит, как и мои пальцы, которыми я стискиваю со всей силы телефон.

И вдруг...

— Люба...

Это ОН.

Я падаю на колени, рыдая так, что не могу вымолвить ни слова.

— Живой... — только и могу прошептать.

— Конечно, живой, — его голос слабый, хриплый, но такой родной. — Ногу сломал, ключицу... балкой придавило.

Я всхлипываю в трубку, представляя его боль, его страх.

— Все будет хорошо, — шепчет он. — Ты только... береги себя.

— Я беременна, — выпаливаю, захлебываясь слезами радости и облегчения. — Дёма, ты слышишь? У нас будет маленький! Ты… ты рад?

Боже, да что я несу?! Но, кажется, я уже не отдаю себе отчета.

А вдруг он его не хочет?! А если что-то произойдет? А если… если… если…

Тихий смешок в трубке останавливает мою внутреннюю истерику.

— Рад, любовь моя. Не плачь и береги нашего малыша.

В его голосе — такая нежность, какой я никогда не слышала. И в этот момент я понимаю — все будет действительно хорошо.

Потом будет долгая реабилитация.

Будет мой токсикоз и гастрономический экстаз от персиков с салом.

Будет мой громкий крик на всю машину, когда малышарик первый раз пошевелится у меня в животе, а Демьян вдарит по тормозам и будет сидеть рядом, растерянный и счастливый. Но это все потом.

А сейчас — просто его голос в трубке, и слезы облегчения на моих щеках.

Демьян

Боль — первое, что приходит в сознание.

Тупая, размазанная по всему телу. Голова гудит, будто в нее залили отработанное масло, и теперь кто-то изнутри черепушки долбит перфоратором.

Глубокий вдох на секунду выносит меня из сознания. Грудную клетку зажало в гигантских тисках, а ребра… ребра точно переехали бульдозером.

Несколько минут лежу неподвижно, гадая, что еще выкинет мое тело.

Последнее, что помню — запах гари, вой сирены, а потом что-то придавило меня к земле, и мир померк.

Черт.

Пытаюсь пошевелиться, и правая нога тут же отзывается резким уколом, а плечо… бля, это вообще отдельная история!