Книга Мой первый, или Ошибка прокурора, страница 158 – Юлия Бузакина

— Долго еще бегать от меня собираешься? — тихо произнес он, сжав мой локоть с такой силой, что я вздрогнула от боли.

В нос ударил запах чеснока и чего-то еще, неприятного и пряного.

Страх внезапно отступил, и ему на смену пришла злость. Сердце колотилось быстро-быстро, в легких, казалось, закончился воздух.

— А ты мне кто?! — выдохнула ему в лицо и вырвала руку.

Он побагровел.

— Брыкаемся, значит, Анастасия Григорьевна?!

— Не прикасайся ко мне!

Я вскочила со своего места и метнулась было к двери, но Владислав в один миг дернул меня обратно к себе. Провел носом по моей шее, втянул в себя мой запах, довольно ухмыльнулся.

— М-м-м, какие духи у тебя хорошие… Твой брат мне денег должен. А у тебя, он говорил, мужчин до меня не было? Я по-хорошему хотел, но ты хорошего отношения не понимаешь. Значит, будет по-плохому. Поживешь у меня пару месяцев в качестве жены, пока брата твоего не найдем, отработаешь за него долг, а там посмотрим. Если меня все устроит, распишемся.

Меня затрясло от отвращения.

— Я тебе ничего не должна! — выкрикнула, задыхаясь. Впилась пятерней ему в противное лицо и с силой его оттолкнула.

— В тюрьму захотела?! — озверел от боли Влад. — Так я могу устроить! За хранение наркоты знаешь, сколько лет дают?

— Какой еще наркоты?! Я учитель! Пусти меня! Пусти, я сказала!

Но вместо того, чтобы отпустить, Влад произвел захват. Вывернул мне правую руку и толкнул к столу, заставив вскрикнуть. От боли в запястье у меня потемнело в глазах.

— Ничего, посидишь в изоляторе пару дней — по-другому запоешь! — вжимая меня щекой в стол, зловеще пообещал он и достал наручники. — Будешь у меня как шелковая!

Дверь резко распахнулась.

— Я же сказал: никого не пускать! — продолжая больно выворачивать мне запястье, заорал Скоробогатов.

— А ну, руки свои от нее убери! — раздался рык Андрея — холодный, резкий.

Удар о стену, громкий звон разбитого стекла... Задыхаясь, я с ужасом наблюдала за тем, как мой Андрей и Владислав сцепились в рукопашной схватке у окна. Красивая ваза из хрусталя с букетом орхидей, которую директрисе привезли из Китая, разлетелась на мелкие осколки.

Владислав был крупнее и выше, но Андрей каким-то образом дезориентировал его в два счета и безжалостно наносил ему удары в лицо. Брызнула кровь, пачкая пальто моего будущего мужа и форменную рубашку участкового.

— Еще раз к ней подойдешь или даже рядом встанешь — я тебя самого в изолятор отправлю! Клянусь, синяками ты не отделаешься! Я тебе все кости переломаю! Все до единой! — вжимая его щекой в стену, хрипел Андрей.

Прикрывая разбитое лицо руками, Скоробогатов оседал на пол. От шока его трясло.

В кабинет директора вбежали люди. Кричали, суетились, но к Шувалову почему-то подходить не смели: боялись. Даже охранник с первого этажа уважительно топтался у двери, не смея вмешиваться в потасовку.

— Ты уволена, Мальцева! Чтобы духу твоего в моей гимназии не было! — подскочив ко мне, кричала директриса, размахивая в воздухе сломанными орхидеями. — Завтра же вещи забирай и уходи!

В дверях, онемев от ужаса, застыла Инна Васильевна.

Прислонившись к стене, я дрожала. По щекам катились слезы. Хотела кричать, что-то объяснить, и не могла: от ужаса горло перехватило спазмом, и оттуда рвались только всхлипы.