Книга Брат моей подруги, страница 62 – Виктория Вашингтон

Шины шуршали по мокрому гравию закрытой подъездной аллеи. Огромный загородный дом Даниэля, скрытый за вековыми соснами и высоким кованым забором, возник из темноты внезапно. Это было не фамильное поместье Дрейков, где мы только что ужинали, и не та стерильная квартира фонда, где я провела время в изоляции. Я ни разу не была здесь прежде.

Дом дышал дорогой, уединенной суровостью: панорамное темное стекло, грубый серый камень и резкие, хищные линии архитектуры. Никаких лишних деталей, никаких теплых огней. Настоящее логово человека, который привык скрывать свою жизнь от чужих глаз.

Даниэль заглушил мотор. Шум дождя мгновенно окутал салон, но внутри машины по-прежнему стояла оглушительная, плавящая виски тишина. Он вышел, обошел машину и рывком открыл мою дверь. На его плечи тут же упали крупные капли, но он даже не заметил их.

— Выходи, — скомандовал он. Голос был тихим, но в нем вибрировала такая глубинная, непреклонная сила, что спорить было бесполезно.

Я вышла, на ходу подхватывая полы пальто. Даниэль перехватил мое запястье — его пальцы были горячими, почти обжигающими после прохлады улицы — и поверил меня к массивной входной двери. Замок щелкнул, распознавая отпечаток его пальца, и мы шагнули внутрь.

В холле автоматически загорелся приглушенный, скрытый свет. Я остановилась, тяжело дыша, и невольно начала осматривать пространство, пока Даниэль запирал дверь и сбрасывал мокрое пальто. Дом отражал его суть до пугающего точно. Огромная гостиная с высокими потолками, минималистичная мебель из черного матового дерева, открытый камин, в котором сейчас было пусто, и ледяной блеск полированного мрамора под ногами. Здесь пахло деревом, дорогим табаком и его личным, морозным парфюмом. В этом доме не было уюта — здесь царила эстетика тотального, безупречного контроля.

— Красиво, — выдохнула я, оборачиваясь к нему. Мой голос дрожал, выдавая панику. — Посмотрела. А теперь отвези меня домой, Даниэль. Софи... если она узнает…

— Софи сейчас спокойно спит в своей комнате, — Даниэль сделал шаг ко мне, и его силуэт мгновенно перекрыл свет от ламп. Он медленно, одно за другим, начал расстегивать пуговицы своего строгого пиджака. — А у нас с тобой, Элин, закончилось время лжи.

— О чем ты? — я попятилась назад, пока моя спина не уперлась в холодную, шершавую стену из декоративного камня.

Даниэль скинул пиджак на ближайшее кресло и подошел вплотную. Между нами снова не осталось воздуха. Химия, которая весь вечер тлела в столовой его родителей под прицелом чужих взглядов, здесь, в уединении его дома, вспыхнула сокрушительным, первобытным пожаром. Мы оба тяжело дышали, глядя друг другу прямо в глаза.

— Ты думаешь, я не слышал, что она тебе говорила там, наверху? — его голос упал до опасного, вибрирующего шепота. Он поднял руку и оперся ладонью о стену прямо над моим плечом, нависая надо мной всем своим крупным, тренированным телом. —«Человек не моего уровня». Она повторяла то, во что я сам заставил её поверить. Я выстроил эту чертову стену из твоего унижения, чтобы спасти её. Но видеть, как ты глотаешь эту грязь и молчишь... смотреть на тебя за этим столом и притворяться, что ты для меня пустота…

Его обсидиановые глаза потемнели настолько, что зрачки полностью слились с радужкой. В них больше не было льда. Там бушевало то самое жгучее, безумное пламя, которое он сдерживал целый месяц.