Книга Вторая жена. Ты что-то попутал, милый!, страница 70 – Ксюша Иванова

Киваю. Знаю.

Знаю еще и то, что всего только около сорока тысяч из этого количества в год попадают в приемные семьи...

— Попробую поговорить с ней, - решаю я. Нечего откладывать в долгий ящик.

И да, час, отмеренный мне полканом, давно подошел к концу. Но постойте! Это все-таки моя работа! И пусть дело Пети уже передано по инстанции дальше, я с этим не согласна!

Попращавшись с врачом, прыгаю в свою машину и еду к дому Малышкиных.

45 глава. Решить проблему

В подъезде до сих пор воняет дымом.

Поднимаюсь на второй этаж по обшарпанной лестнице. Две двери здесь новые, красивые, а одна, Малышкиных, старая, с изрезанным грязным дерматином.

Звонка, естественно, нет. По дерматину стучать - не вариант, никто не отреагирует. Луплю ногой - хуже все равно уже не будет. После первого удара дверь немного приоткрывается - не заперто.

-Кто там? - доносится откуда-то из глубины невнятно.

-Инспектор по делам несовершеннолетних Никитина Маргарита Андреевна, - отвечаю, как положено, заходя внутрь.

Я уже бывала в этой квартире. Здесь и раньше особого порядка и достатка не было. Но сейчас создается такое ощущение, словно в помещение на месяц заселили стадо бомжей и приказали делать всё, что они пожелают.

Старая, еще советских времен, мебель в зале наставлена беспорядочно, как будто изо всех комнат ее стащили именно сюда. На полу валяются вещи, мусор, бумажки. Запах дыма усиливается с каждым шагом. Взглянув в сторону кухни, вижу спящую за столом растрепанную женщину.

— И чего вам всем надо! - Малышкина выползает навстречу, кутаясь в старый засаленный махровый халат. Отекшая, под левым глазом огромный уже пожелтевший бланш. - У человека горе, а они ходят тут! Высматривают!

— Я по поводу Пети, - решительно заявляю, ища глазами, куда бы можно было примостить свою папку с документами, чтобы вытащить ручку и чистый лист. - Почему вы, Светлана Михайловна, отказываетесь забирать его из больницы?

— Забирать его? - бормочет она, бросая на меня злой взгляд. - Нет уж! Он Юру хотел убить! Юра теперь в больнице и...

Её лицо неожиданно кривится и на глазах появляются слезы.

— И гово-ори-и-и-ит, что ко мне не вернется! А как же я без своего Юрочки? На что я жить буду? Чем за квартиру платить? Что мне делать теперь? Ни работы, ни денег! И это всё из-за Петьки! Паршивец мелкий! Он всегда Юрочку ненавидел. И он, и Лёнька! Во-о-о-от и пусть теперь в колонию по этапу едет! Если у матери не получилось из него человека воспитать, так может там воспитают!

Господи, как же мне хочется напомнить ей, что она - его мать, что она ответственна за него, что все проступки такого малыша - вина, целиком и полностью лежащая на его родителях!

Но я, конечно, не говорю этого - бессмысленно вести воспитательные работы с такими, как Малышкина. Опыт.

Им собутыльник дороже собственного сына. А уж тот, кто их поит, так тем более.

— Напишите отказ от ребенка. Пусть его кто-нибудь усыновит, - советую я, протягивая ей лист бумаги.

Так, конечно, не делается, но с опекой я давно работаю, знаю, что несмотря на все их закидоны, мне они все равно пойдут навстречу и помогут с оформлением отказной.

— Он им вещи покупал! Игрушки покупал! Жратву покупал! Он с ними, как с родными, а они! - у нее натурально трясутся губы, когда бросает эти фразы, как будто на суде зачитывает обвинение жестокому маньяку. - Один с бутылкой кинулся убивать, второй сигареты поджог и в постель бросил! Изверги! Звери! В отца пошли, чтоб ему, скоту, пусто на том свете было!