Книга Порочные бандиты для булочки, страница 48 – Бетти Алая

Долгая пауза. Герман смотрит на наше отражение в стекле: на моё решительное лицо и свое усталое и опустошенное.

— Он не выдержит и часа, — хрипит Герман, намекая на Макара.

— А ты? — бросаю я. — Сможешь хотя бы на минуту перестать всё контролировать?

Он медленно поворачивается ко мне. В глазах моего бандита больше нет пустоты. Там сейчас бушует буря эмоций: страх, сопротивление, вызов и подо всем этим крошечный дрожащий проблеск чего-то похожего на надежду.

— Хорошо, булочка, — говорит Герман. Голос по-прежнему хриплый, но в нём появляется былая, свойственная ему твердость. — Я принимаю твое испытание. Но помни — впереди ещё три. Два из них ты придумаешь сама. Мы не заканчиваем. Мы просто меняем правила.

Он смотрит на меня, и в его взгляде уже нет прежней холодности. Есть тяжёлая, усталая готовность идти до конца. Но он чувствует, что в этой дороге не будет один. Его «Я» сейчас умирает. Рождается хрупкое «Мы». И своим испытанием я помогу ему…

— Но будь готова, — говорит Герман. — То, что вырвется на свободу, может оказаться монстром…

Я не улыбаюсь. Киваю, принимая все условия.

— Тогда пора будить твоего зверя. И научить его быть нежным…

Нина

Все следующее утро в воздухе висит напряжение. Чтобы разрядить обстановку, я решаю взять инициативу в свои руки.

— Сегодня я готовлю завтрак, — объявляю, подходя к Макару и Герману, которые выглядят так, будто боятся сказать хоть слово.

Макар фыркает, складывая ручищи на груди.

— Ты? Я лучше закажу пиццу.

— Сиди, зверь, — мягко, но твердо говорю. — Сегодня кухня моя. А ты можешь быть моим су-шефом. Прояви нежность к… продуктам.

Макар смотрит на меня, как на сумасшедшую, но встает и с видом мученика следует за мной на кухню. Герман остается в гостиной с ноутбуком, но я чувствую на себе его взгляд.

Открываю огромный холодильник, набитый деликатесами. Моей целью становится баночка с крошечными французскими корнишонами в розмарине и меду. Выглядит дорого и вкусно.

Тянусь за ней на верхнюю полку, Макар тут же оказывается за моей спиной. Его инстинкт охранять территорию срабатывает быстрее мысли.

— Дай я, — бурчит, протягивая руку.

— Спасибо, — улыбаюсь, и в этот момент, специально или нет (даже сама не знаю), выпускаю скользкую стеклянную банку из рук.

Время замедляется. Банка летит вниз, вращаясь в воздухе. Макар реагирует молниеносно. Делает выпад, пытаясь поймать её, но банка со звоном разбивается о кафель у его ног. Рассол брызгает во все стороны и крошечные огурчики разлетаются по полу вместе с осколками стекла.

Первая реакция Макара чисто звериная. Его лицо искажает ярость, губы уже складываются для рычащего «Блядь! Да как же так можно!». Он резко дергается, и мне кажется, что сейчас он схватит меня за плечи.

Но мужчина вдруг замирает. Дыхание у него сбито, грудная клетка ходит ходуном. Макар смотрит на осколки, на мои босые ноги в опасной близости от них, потом на моё лицо. В его голове идёт война: привычный гнев против нового неудобного правила.

Скрипя зубами, он медленно опускается на корточки.

— Не двигайся, — произносит сквозь зубы, но уже без рыка. Выглядит так, будто каждое слово ему дается с трудом. Макар начинает собирать крупные осколки, его огромные, покрытые татуировками руки смотрятся нелепо и трогательно с этими хрупкими стекляшками. Он делает это мучительно медленно, стараясь не пораниться сам и не задеть меня. Шея у него вся алая от напряжения. Это не нежность. Это каторжный труд по обузданию своей природы.