Книга Амнезия. Играя без правил, страница 33 – Сэлли Собер

— Ты — моя, — отрезаю. — И это тоже данность. Нравится тебе или нет.

Аделина резко садится, отталкивает меня в грудь, но я даже не шелохнулся.

— А если я уйду? — шипит. — Если соберу вещи и просто исчезну? Что тогда?

Улыбаюсь — холодно, без тени веселья.

— Не уйдёшь, — говорю уверенно. — Потому что некуда. Потому что все дороги ведут ко мне. Потому что ты уже слишком глубоко в этой игре. В нашей игре.

— Это твоя игра, Влас, — цедит Адель. — Ты её придумал, ты её правила установил. А я в ней — пешка.

— Пешка не может так кусаться, — наклоняюсь ближе, почти касаясь губами её уха. — Пешка не вызывает во мне то, что вызываешь ты. Ты не пешка, Аделина. Ты — мой вызов. Мой наркотик. И я не отпущу тебя. Ни сейчас. Ни потом.

Она замирает. На мгновение — всего на долю секунды — маска ярости трескается, и я вижу в её глазах что-то другое. Что-то, что она тщательно прячет.

— Значит, ты просто будешь держать меня рядом, пока не наиграешься? — шепчет, и в голосе — не только злость, но и боль.

— Нет, — отвечаю твёрдо. — Пока не поймёшь, что мы — одно целое. Пока не примешь это. Пока не перестанешь бороться с неизбежным.

Отстраняюсь, расстёгиваю рубашку.

— Ложись, — приказываю. — Сегодня ты спишь здесь. Со мной. Не потому, что я тебя заставляю. А потому, что другого выхода у тебя нет. И потому, что где-то глубоко внутри ты этого хочешь. Просто ещё не готова себе в этом признаться.

Аделина смотрит на меня долго, тяжело. В её взгляде — буря: гнев, страх, непокорность. Но и что-то ещё. Что-то, что заставляет её медленно откинуться на подушки и отвернуться.

— Как скажешь, муж, — бросает через плечо с ядовитой иронией.

Улыбаюсь про себя. Она сдалась. Пока не до конца. Пока только на одну ночь. Но это начало.

Аделина.

Влас спит, прижав меня к себе так крепко, словно я лучшее, что случалось в его жизни. Но это не так. И его объяснение кажется мне по-детски глупым или даже слабоумным. Я же память потеряла, а не мозг. Если я, как он говорит, была готова на разные извращения, анальный секс и петтинг, тогда какого чёрта я не отдала ему девственность? Тупее было бы, только если бы он сказал мне, что она у меня заросла за пару недель.

Но я благополучно сделала вид, что поверила в этот бред, ведь если он меня обманывает, нужно быть хитрой лисой, а не напористым медведем.

Осторожно, едва дыша, пытаюсь высвободиться из его хватки. Его рука тяжёлая, горячая — лежит поперёк моей талии, будто цепь. Медленно, миллиметр за миллиметром, отодвигаюсь к краю кровати. Но не выходит.

Осторожно поворачиваюсь в его объятиях — так, чтобы видеть его лицо. В свете ночника черты смягчились, дыхание ровное, спокойное. Он выглядит почти… обычным. Не властным хозяином положения, не манипулятором, а просто мужчиной, который спит.

И всё же он лжёт. Лжёт уверенно, нагло, будто правда верит в свои слова. Но зачем? Что он скрывает?

Он думает, что всё под контролем. Что он выиграл. Что я сдалась.

Медленно провожу кончиками пальцев вдоль его предплечья — едва касаясь, почти невесомо.

Интересно, что будет, если я сбегу?

Но нет. Торопиться нельзя. Один неверный шаг — и он станет ещё жёстче, ещё подозрительнее. А мне нужно время. Время, чтобы понять, кто я на самом деле. Что было до аварии. Почему я не подпускала его ближе? Целый год. Целый год в браке и у нас ничего не было до вчерашнего дня? Почему? Я была пленницей, как и сейчас? Или... Или что-то ещё?