Книга Амнезия. Играя без правил, страница 30 – Сэлли Собер

— Да ты псих... — Шепчет одними губами. — Самый настоящий псих... — Вижу, как на шее выступает венка, её ресницы начинают трепетать, щеки краснеют.

— Тебе нравится это. — Заключаю. — Тебе это нравится. — Встаю, обхожу её вокруг и закрываю кабинет на ключ. Щелчок. Она в клетке со зверем. Моя мышка.

— Мне просто стыдно! — Вспыхивает. — Стыдно, что я вышла замуж за такое...

Улыбаюсь — медленно, хищно. Её злость, стыд, страх — всё это только подстёгивает. Я чувствую, как во мне поднимается волна удовольствия: она пытается сопротивляться, но всё равно здесь. Передо мной. В моей власти.

— Стыдно? — переспрашиваю, склоняясь к её уху. — Стыдно — это хорошо. Это значит, что ты всё ещё чувствуешь. Всё ещё живая. А я не «такое», Аделина. Я — тот, кто делает тебя настоящей. В этих играх ты не притворяешься. Не играешь роль. Ты — вся тут. Вся на виду.

Она отворачивается, но я беру её за подбородок, заставляю посмотреть на меня.

— Мы говорили о перестройке брака. О партнёрстве. — Выдыхает.

— И я согласился. Но от этого ты не стала вести себя как моя жена. — Растягиваю губы в улыбке. Касаюсь подушечками пальцев её голого плеча.

— А что мне нужно делать?! — Злиться. — Что ты от меня хочешь, Влас?!

— Я хочу тебя. Как раньше... Подо мной. — Вру. Если она всё вспомнит, возненавидит меня ещё больше. Но эта игра уже приносит мне гораздо больше удовольствия и лёгкости, чем желание мстить Лукину. Играя с мышкой, я забываю обо всём. — Мне не придётся смотреть за тобой, если ты будешь рядом...

— Но я же не чувствую... Не могу пока, Влас... Я ведь ничего не помню... — Заглядывает в мои глаза. Меня бьёт током. Так сильно, что я дёргаюсь, прижимая "жену" к себе за талию.

— Ты ведь даже не даёшь мне шанса. Дай поласкать тебя. Дай показать, что ты можешь чувствовать рядом со мной. И если тебе не понравится, я обещаю, я остановлюсь. Ты уступаешь мне — я уступаю тебе.

— Хорошо... — Выдыхает рвано. — Давай попробуем... — Кивает, то ли мне, то ли себе.

Касаюсь её губ своими. Не страстно, хотя мне буквально хочется сожрать её. Нежно, бережно, давая ей почувствовать меня, ответить.

Аделина замирает. На мгновение кажется, что она сейчас оттолкнёт меня, разорвёт хрупкое перемирие. Но вдруг её губы чуть дрожат — и она отвечает. Осторожно, неуверенно.

Я замираю, впитывая этот момент. Она идёт навстречу. Сама. Несмотря на страх, на сомнения, на амнезию — она пробует.

Медленно провожу рукой вдоль её спины, не спеша, давая понять: сейчас всё зависит от неё. Она может остановиться в любой момент.

Поцелуй становится увереннее, горячее, Адель обнимает меня за шею, сама прижимается крепче, тяжело дышит. Её пальцы слегка дрожат на моих плечах — но она не отстраняется. Наоборот, чуть приподнимается на цыпочках, будто хочет стать ещё ближе.

Внутри всё сжимается от неожиданной остроты ощущений. Это не игра. Не манипуляция. Она действительно здесь. Со мной. По своему выбору.

Отрываюсь от её губ, смотрю в глаза. В них больше нет прежней настороженности — только волнение, ожидание, какой-то почти детский вопрос: "Что дальше?".

Трогаю пальцами её тонкий топ без лямок, и тяну его вниз, обнажая пышную грудь с торчащими розовыми сосками. Она вздыхает, так громко и дрожаще, что ком удовольствия снова ударяет мне по яйцам. Улыбаюсь сквозь поцелуй, сжимаю её ягодицы, усаживая на свой стол. Мне плевать что на нём лежит. Даже если это что-то может впоследствии меня раскрыть, сейчас — мне плевать.