Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 42 – Виктория Вишневская

Я замираю, сглатывая ком в горле.

А всё потому, что взгляд Августа застревает прямо на Насте.

Август

Настя — дочь Арины.

Девочка, которая невообразимо похожа на Машу, оказалась ребёнком моей бывшей жены…

Их внешность — не обычное совпадение, а родство.

Арина не знает, чья Маша, а у меня всё встаёт по полочкам.

Наши дети похожи, потому что у них одна мать. А отец?

Если присмотреться к маленькой, скромно улыбающейся девочке… Возраст с Машей у них один, разница, возможно, всего пару месяцев. Учитывая проблемы со здоровьем у бывшей жены, даже если она и забеременела вновь, это случилось бы не раньше, чем через полгода после выкидыша и нашего разрыва. Настя должна была бы выглядеть младше, но это не так. Они родились в одно время. А значит…

Тогда Арина соврала мне? Что потеряла ребёнка? По-другому всё это объяснить не могу. Это не моя больная фантазия, а цепочка фактов и расчётов. Даже с разными отцами такая схожесть невозможна. Только если они родные сёстры.

— Папуль, Настю ты уже наешь! — верещит мой цветочек рядом, сияя от радости. — А это тётя Арина. Правда, красивая?

Бывшая Пятницкая неожиданно резко начинает собираться. Сбрасывает всё в пакет так суетливо и быстро, что вещи тут же высыпаются обратно на покрывало. Её движения нервные, порывистые, даже отсюда вижу как пальцы дрожат.

— Простите, нам идти надо. Обед скоро закончится, — с чуть надорвавшимся голосом говорит она. За эти две недели я впервые вижу её такой: рассеянной, тревожной, выбившейся из колеи. Словно одним своим появлением я пробил в ней брешь, заставил рухнуть тщательно выстроенную защиту.

И всё потому, что увидел её дочку? Есть что скрывать? Определённо, есть. Ладони рефлекторно сжимаются в кулаки, ногти впиваются в кожу. В груди поднимается тяжёлый ком — смесь злости, растерянности и боли.

Теперь я знаю, что почувствует Арина, когда узнает, что все эти годы я скрывал от неё Машу. Гнев, ярость — всё это накатывает волной. Я не имею права злиться, но уже делаю это, осознавая, что теперь возможно всё.

— Нам надо поговорить, — цежу сквозь зубы, голос срывается на хрип. — Без детей.

— Папуль, — испуганно лепечет Маша рядом, дёргая меня за штанину. — Ты чего такой грубый? С девочками надо по…

Я подхватываю мелкую на руки, перебивая её.

— Сейчас не до твоих игр, Маш.

— Папочка злится, — шепчет она, вжимая голову в плечи, её маленькие пальцы судорожно цепляются за мою рубашку.

Арина тем временем словно игнорирует меня, собирает плед и хватает растерянную Настю за руку.

— Август Викторович, у меня скоро работа начнётся, нет времени, — категорично заявляет она, вернув себе жёсткость. И спешно пытается уйти, почти волоча за собой Настю.

— В девять вечера, встретимся в ресторане отеля, — нетерпеливые приказы вырываются сами собой. — Не явишься — приду сам.

Она не отвечает. Просто мчится в сторону дома для персонала, вызывая во мне невыносимую бурю. В груди всё клокочет, мысли путаются, эмоции смешиваются в один неуправляемый вихрь.

Настя на секунду оборачивается, рассеянно моргает, так ничего и не поняв. Как и мелкая у меня на руках, крепко вцепившаяся в мою шею.

— Папуль, — аккуратно шепчет она, заглядывая мне в глаза. — Тётя тебе не понравилась?

«Тётя». Это слово режет слух, словно ножом по сердцу. Но сейчас Маше не скажешь, что её мать убегает от нас, скрываясь за зданием. Не сейчас.