Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 45 – Виктория Вишневская

— Я не выпущу тебя отсюда, пока не расскажешь мне, почему ты скрыла от меня НАШУ дочь, — как будто читая мои мысли, чеканит каждое слово, хранящееся у меня в голове.

Он всё понимает. Не глупый. В нём я и не сомневалась. Только идиот мог бы подумать, что Настя — от другого мужчины. Первая беременность за столько лет… Повторно забеременеть так быстро я бы не смогла.

— Замечательно, — говорю на надрыве, обхожу диван и плюхаюсь на него. Закидываю ногу на ногу, нервно покачиваю ею. — Будем сидеть здесь вечно.

— Так, значит? — нетерпеливо переспрашивает.

Он проходит внутрь и садится прямо напротив меня. Его взгляд прожигает меня насквозь, в нём столько давления, что становится трудно дышать. Но я не сдамся. Времени у меня много. Отель без меня не рухнет, а он — человек занятой, без него всё возможно.

Надо просто успокоиться.

Но всё моё спокойствие рушится, когда малышка снова присылает плачущий смайлик. Следом — ещё один, с перевязанной головой. Я напрягаюсь, сердце начинает колотиться чаще. Может, она отправляет их случайно? А может, ударилась?.. И сейчас плачет от боли?

Я резко вскакиваю с дивана, голос дрожит от тревоги и раздражения:

— Выпусти меня, сейчас же.

— Нет, — отвечает нахально, откинувшись на спинку дивана и скрестив руки на груди.

— У меня дочь одна дома, мне надо к ней!

— Одно слово, и я тебя выпущу. Она моя?

— Зачем тебе это? Тебе не живётся спокойно со своей семьёй? Обязательно лезть в мою? У тебя, Август, есть ребёнок. Что за желание приписать себе ещё одного?

— Арина, — он почти рычит, его тело напряжено до предела. Я вижу, как под рубашкой бугрятся мышцы, как он сдерживает гнев. Он зол, что я вчера не пришла, и теперь не говорю ему того, что он и так знает. Ему просто нужно услышать это от меня.

Я бы не сдалась.

Если бы не ещё один смайлик — теперь в виде капельки крови, которую найти в той суматохе смайликов просто невозможно.

Внутри всё сжимается до маленькой горошины.

Я поднимаю взгляд на бывшего мужа, собираю всю волю в кулак.

— Твоя, — выплевываю. — Доволен? А теперь выпусти меня отсюда.

Арина

Сказала. Призналась.

Чувствую облегчение? Ни капли. Только сильнее накаляюсь, когда Август неотрывно смотрит на меня, будто сверлит взглядом дыру в душе.

Я резко срываюсь с места, подхожу к двери и дёргаю за ручку, надеясь, что щелчок замка был лишь моим воображением. Но дверь не поддаётся.

Обернувшись, чтобы выплеснуть на него весь свой гнев, я тут же теряюсь — передо мной его широкая грудь, он стоит так близко, что мне становится трудно дышать.

Как он подошёл ко мне так беззвучно и быстро?

Я вскидываю взгляд, собирая в себе весь бушующий огонь.

— Ты соврала в тот день, когда обвинила меня в выкидыше, — говорит он холодно, равнодушно, но в голосе звучит едва уловимая горечь.

— Не соврала, — выплёвываю. — Тогда я действительно думала, что потеряла свою дочь. После УЗИ всё прояснилось.

— И почему ничего мне не сказала?

— Зачем? Чтобы ты жил на два фронта? С сестрой и сыном, а со мной — по выходным из-за дочери?

Каждое моё слово будто сильнее выводит его из себя. Он делает шаг вперёд — и я с глухим стуком бьюсь лопатками о ту самую дверь.

Бывший муж нависает надо мной, словно огромная скала, его разъярённый взгляд буквально прожигает меня насквозь.