Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 72 – Виктория Вишневская

— Пытаешься с ней подружиться?

— Сблизиться. Я её отец, Арин. Хочешь ты этого или нет, — решительно и без колебаний.

Чего я хочу?..

— Я понимаю. Ладно, не будем об этом. Извинения приняты. Надеюсь, завтра меня не сделают садовницей, иначе все твои кусты преобразятся в худшую сторону, — усмехаюсь.

— Не станешь, — он тоже улыбается уголками губ. — Я уволил Лизу, так что можешь работать спокойно.

Уволил? Или расстался? Почему он всё время говорит о ней так, будто она просто его подчинённая, а не девушка? Странные у них были отношения.

— А с кем тогда сейчас Маша, раз ты здесь?..

Страх на секунду сжимает горло. Он же не оставил ночью ребёнка одного?! Она ведь может испугаться, если проснётся!

— Не переживай, она не одна. Альберт иногда неплохо справляется с ролью няни.

Я вспоминаю того сурового водителя. Ладно, Маша хорошо о нём отзывалась, значит, ему можно доверять.

— Хорошо, — облегчённо выдыхаю и киваю.

В воздухе повисает неловкая пауза. Август всё не уходит, будто чего-то ждёт. Да и я не спешу захлопнуть дверь у него перед носом.

— У нас вода в санузле перестала идти, — вдруг произношу.

— Я могу починить, — быстро откликается он.

Я знаю. Он мастер на все руки. Несмотря на то, что деньги у нас всегда были, он сам мог собрать шкаф, починить отопление… Да что угодно! Кажется, единственное, чего он не умеет, — вязать крючком. Крючок в его больших пальцах выглядел бы смешно маленьким.

— Тогда проходи, — отступаю в сторону и пропускаю его в комнату.

— Тогда проходи, — отступаю чуть в сторону, прижимая к себе букет. Как же они пахнут…

После нашего разрыва мне часто дарили цветы, но ни у одних не было такого головокружительного, насыщенного аромата, как у этих.

— Я Настю не разбужу? — спрашивает он шёпотом, разуваясь. Я закрываю за ним дверь и спешу его успокоить:

— Её сейчас только дрель под ухом разбудит, — усмехаюсь уже в полный голос. Из-за кровати ни звука.

Несмотря на мои слова, Август всё равно идёт в ванную тихо и осторожно, оглядываясь по сторонам в поисках дочери. Заглядывает за кровать и улыбается, увидев её там. Я тем временем оставляю букет на столе — вазы здесь нет, надо будет поискать, куда его поставить.

Подхожу к Пятницкому и вижу, как он уже вовсю проверяет краны — вода за время моего отсутствия, так и не появилась.

Захожу в маленькую комнату, прикрываю за собой дверь, чтобы не разбудить Настю. Мало ли что он тут делать будет?

— Как там? — спрашиваю с любопытством. — Всё совсем плохо?

— Пока не знаю, — задумчиво отвечает он. — С виду всё в порядке. Только…

Он смотрит на трубы у входа, поворачивает какие-то вентили внизу, со стороны унитаза. Я молчу, не мешаю. Проделав несколько манипуляций, Пятницкий открывает кран в душевой кабине — и вода вдруг начинает литься.

— Вот и вся поломка, — усмехается он, смачивая руки. — Кто-то просто перекрыл воду. Судя по тому, что ты успела искупаться…

Он смотрит на мои влажные волосы, а затем переводит взгляд на закрытую дверь.

— А Настёна уже спит, она очень не хотела купаться.

— Она, наверное, случайно, — неловко улыбаюсь, вспоминая, как эта матрёшка ползала тут неподалёку, пока я купалась за шторой в душевой.

— Главное не ругай её, — говорит так, будто просит.

— Не за что ругать. Проблема быстро решилась. Спасибо тебе огромное за то, что завтра утром мне не придётся бегать по комнатам в поисках рукастого человека и краснеть из-за такой ерунды, — тараторю, уже направляясь к выходу и дёргая за ручку двери. Но она не поддаётся. Дёргаю сильнее. — Да что ж такое…