Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 80 – Виктория Вишневская

Перед глазами — спина мужика. Из-за его худых ног выглядывают женские туфли.

— Я ничего не брала! — голос Арины дрожит, но держится.

Он прижал её к стене?..

— А мне это неважно. Всё, чего я сейчас хочу, — сжать твою тонкую шею, затащить в номер и хорошенько от...

Рука сама ложится ему на плечо. Разворачиваю его к себе и, не раздумывая, со всей силы бью кулаком в челюсть. Всё происходит на автомате, с единственной мыслью: «Защитить». Костяшки пальцев обжигает боль, но это только подстёгивает.

Мужик отлетает в сторону, ударяется о стену рядом с Ариной.

Я хватаю её за запястье, тяну к себе и тут же заслоняю собой, не давая ни шанса приблизиться к ней.

Какого чёрта он смеет так обращаться с моей женой? Пусть и бывшей — неважно!

— Уж не знаю, какого чёрта у вас здесь происходит и что ты за хрен с горы такой, — сквозь зубы бросаю, чувствуя, как внутри загорается ярость.

Он хотел затащить её в комнату!

— Но если ещё раз увижу тебя рядом с моей женой — кастрирую без наркоза.

— Ты ещё кто такой? — хрипит урод, держась за стену и сплёвывая кровь прямо на ковёр. Я морщусь, ругая про себя ублюдка. Только работы горничным добавляет.

— Не знаю, какой у Арины долг, — игнорирую его вопрос. — Скинешь мне счёт — я заплачу. Но чтобы рядом с ней тебя больше не было. В следующий раз челюсть сломаю с другой стороны.

Удар был сильный — половина его лица уже опухает. Кулак ноет, но мне плевать.

А он, похоже, мазохист — усмехается, вытирая кровь с губ.

— Допустим, — бросает самодовольно, будто ничего не случилось.

В коридоре повисает напряжённая, вязкая тишина. Воздух словно закипает от злости.

Ещё бы раз ударить… Да не могу. Я даже спиной чувствую, как дрожит Арина.

Отворачиваюсь от этого козла, хватаю её за руку и тяну за собой. Она семенит за мной, но… сопротивляется?

— Август, подожди!

Мы почти бегом доходим до лифта, я буквально затаскиваю её в кабину. С силой вжимаю кнопку нашего этажа.

— Да стой же ты! — она вырывает руку. — У него Настя!

Я замираю на секунду. Арина, вся в панике, тянется к панели, лихорадочно ищет кнопку открытия двери. Я перехватываю её руку почти на полпути.

— Она у меня в номере, успокойся.

Подумала, что этот козёл украл у неё ребёнка? Он знает Настю? Они давно знакомы?

Её огромные, полные слёз глаза медленно поднимаются на меня. Она моргает, будто не верит.

— У тебя?..

— Я забрал их с игровой, чтобы они пообедали. До тебя дозвониться не мог — ты телефон в кабинете оставила.

Плечи Арины тут же опускаются, и я слышу её тяжёлый, сдавленный выдох. Она обессиленно опирается на стенку, хватается за голову, будто пытается удержаться на плаву в буре собственных эмоций. Я поддерживаю её за талию — она словно тряпичная кукла, едва держится на ногах. Дышит прерывисто, бормочет что-то себе под нос, пытаясь прийти в себя.

— Кто это был? — не выдерживаю, бросаю вопрос. Она не поднимает головы, только качает ею из стороны в сторону. И вдруг в тесном лифте раздаётся тихое, жалобное шмыганье носом. А следом — глухой, сдавленный рёв.

Плачет?..

Я сглатываю — страх сжимает горло. Больше всего в жизни я боюсь плачущих женщин.

Она перенервничала. Из-за этого мужика, из-за дочери…

Но в следующее мгновение цепенею уже я — Арина вдруг бросается вперёд, зарывается лицом в мою футболку и… плачет.