Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 81 – Виктория Вишневская

Утыкаюсь лицом в мягкую ткань футболки бывшего мужа. Да, я слабачка. Да, плакса. Но мысль о том, что Настя могла пропасть, накрывает меня волной отчаяния.

Я не могу успокоиться, не могу остановить слёзы, пытаюсь дышать, но воздух будто застревает в горле. Я дышу часто, прерывисто, как будто меня кто-то преследует. Футболка пахнет порошком и чем-то неуловимо мужским, родным.

Слёзы текут сами, без спроса, обжигая щеки. Горло саднит, руки предательски дрожат. Я прижимаюсь крепче, чтобы не распасться на кусочки прямо здесь, в тесном лифте.

Август, не говоря ни слова, обнимает меня одной рукой. Его ладонь широкая, уверенная, тёплая. Он чуть покачивает меня, как маленького ребёнка, и говорит тихо, почти шёпотом, прямо в макушку:

— Настя в порядке. Слышишь? Она у нас в номере. Играет с Машей. Всё хорошо.

Я молчу, не могу выдавить ни слова — язык словно онемел. Сердце всё ещё бьётся больно, но уже ровнее, спокойнее. Я вдыхаю поглубже, шмыгаю носом. Дыхание постепенно возвращается.

— Точно? — шепчу я в его грудь, боясь услышать что-то другое.

— Точно, — кивает он, не отпуская меня. — Ждут официанта с едой. Уверен, уже нашли, чем заняться.

Лифт гудит и медленно ползёт вверх. Я вытираю ладонями мокрые щеки, оставляя влажные пятна на его футболке. Вокруг становится тише, тревога в голове постепенно стихает, как сирена, которую наконец выключили. Я пытаюсь взять себя в руки.

— Прости, — говорю я автоматически, голос дрожит. — Я сорвалась.

— Не извиняйся, — спокойно отвечает он. — Пошли.

Двери разъезжаются в стороны. Мы выходим на последний этаж. Август не отпускает мой локоть, ведёт меня рядом, но держит крепко, почти стальной хваткой — будто если ослабит, я исчезну.

Но у меня нет сил ни на что. Есть только желание забиться в угол и хоть немного отдохнуть, спрятаться от всего мира.

О каком долге говорил Артур? Решил повесить на меня несуществующую кражу?

Щелчок замка отвлекает меня от тяжёлых мыслей. Мы входим в комнату, и с плеч словно падает огромная гора. Я слышу детский смех — он разливается по комнате, как тёплая вода, обволакивает, дарит ощущение безопасности и покоя.

Я ищу взглядом дочку и быстро нахожу двух маленьких девочек. Обе сидят на ковре, вокруг них разбросаны листочки и карандаши. Они рисуют, бурно обсуждая солнце в правом углу, и совсем не замечают нас.

Я скидываю туфли прямо у двери и бегу к своей дочке, за которую так страшно перепугалась. Детские глазки наконец замечают меня, и Настя с радостным визгом подскакивает с пола, бросается ко мне. Я ловлю её, поднимаю на руки, прижимаю к себе, целую в щёчку.

Господи, она здесь, со мной…

— Мам! — радостно кричит она, зарываясь своими маленькими пальчиками в мои растрёпанные волосы. — Ты пришла!

— Я с тобой, — шепчу я, всё ещё не в силах до конца успокоиться. Плюхаюсь рядом с девочками на ковёр и облегчённо выдыхаю. Глажу Настю по спинке, пытаюсь разрядить напряжение, разглядываю их рисунок.

Нужно вернуть себе самообладание. Не думать об Аверинцеве, выкинуть из своей головы. Не выходит!

— Арин, — зовёт меня Август. Я неуверенно поднимаю на него взгляд, всё ещё стыдясь того, что он стал свидетелем моего срыва. Я не люблю посвящать кого-то в свои проблемы, а он невольно оказался рядом.