Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 96 – Виктория Вишневская

— Август! — вдруг раздаётся у меня за спиной голос той самой, о которой сейчас докладывает Паша.

Только её мне сейчас и не хватало, как вишенки на торте…

Лиза появляется буквально из ниоткуда, стремительно приближается, почти летит ко мне. Она хватает меня за плечи, её пальцы дрожат, взгляд встревоженный, почти отчаянный. Я на мгновение чувствую себя последней скотиной, глядя на её обеспокоенное лицо.

— Мне рассказали, что случилось. Главное — отрицай всё! Мы наймём адвоката, выкарабкаемся!

— Лиз, — перебиваю её, криво усмехаясь.

На секунду совесть пытается проснуться, но тут же засыпает. Её тревога должна бы меня тронуть, смягчить… Но есть одно «но».

— Зачем ты рассказала ему, что Арина здесь?

Глаза у неё мгновенно потухают. Волнение сменяется растерянностью, а затем — страхом. Она понимает, что я всё знаю. Хотя здесь только дурак бы не догадался.

— Я? Я ничего не... — пытается сделать вид, что она здесь не при чём.

— Ты рылась в моём ноутбуке. Узнала, кто за ней мог следить, и сама с ним связалась. Не стоило так хлопотать, Лиз.

— А что мне оставалось делать? — наконец-то её руки исчезают с моих плеч, и она судорожно хватается за свою сумку. — Смотреть, как она забирает тебя у меня?

— Забирать? Я сам решаю с кем мне быть. А ты слишком остро реагируешь на отказы.

В этот момент раздаются какие-то хлопки — слишком близко, слишком резко. Предчувствие нехорошее.

Мы оба рефлекторно оборачиваемся.

Чёрт, что за дерьмовый день: сначала бывшая, теперь ещё и этот ублюдок объявился.

Но при виде его на губах появляется невольная усмешка. Повязка, пластырь, опухшее и перекошенное лицо — он выглядит так, будто только что вылез из-под катка.

— Милые бранятся — только тешатся, — доносится его голос вместе с издевательскими аплодисментами. Взгляд, едва пробивающийся сквозь заплывшие веки и синяки, скользит по её фигуре. — Так вот какой у меня красивый информатор.

— Август, это ты его так?.. — шепчет помощница, не скрывая удивления.

— Август, Август, — подтверждает он, подходя ближе. Что за проходной двор? Почему его не остановили на шлагбауме? Ладно, Паша тут, но другой охраны нет? — Так больно было, думал, в другой мир отойду.

— Хотелось бы, — бросаю я сквозь зубы.

— Не дождёшься, — хмыкает, всё ещё чувствуя себя, как дома. Слишком он самоуверенный. Ах, да, надо не забывать, что это я могу сесть за решётку, а не он. — Ты бы поаккуратнее. Благодарен мне должен быть, что я заявление на тебя не написал.

Не написал? С чего бы такое снисхождение?

Неужели совесть проснулась, что ребёнка в бассейн скинул?

— А то бы мелкая твоя без отца осталась... А пока её папа в тюрьме, знаешь, кем их дочери вырастают, а?

Ладони сжимаются в кулаки, зудят. Опять. В прошлый раз я выбил себе все костяшки и содрал кожу. Малая жертва, но они ещё не зажили — и, видимо, не судьба им это сделать.

Чёрт, надо держать себя в руках. Но как это сделать, когда рядом этот провокатор?

— Чего припёрся? — рычу на него.

— Познакомиться с соседями, — пожимает плечами.

— С какими соседями?

— Как? Ты не знал? Я выкупил рядом землю, — радостно сообщает он, указывая на густой лес за забором. — Под заповедник. Пока не знаю, кого туда завезу. Волков, вроде, нельзя — им тут жарковато, сдохнут. Над аллигаторами подумаю, но с ними много мороки из-за пресной воды. А вот медведей... Разрешили. Хорошее у нас будет соседство. Твои гости смогут наблюдать за зоопарком прямо через забор. Главное — в первый ряд билеты не брать, есть шанс быть съеденным.