Книга Аморальный, страница 101 – Алайна Салах

— Я об этом почти никому не рассказывала. В детстве у меня был один очень близкий человек. Я очень его любила, но не как парня, а как друга, и полностью ему доверяла. Мне тогда было пятнадцать… Мы вместе пошли на день рождения к знакомому. Чтобы долго тебя не мучить: там он напился и попытался меня изнасиловать. Признавался в любви, говорил, что давно меня хочет и устал притворяться другом, которому ничего не надо. Я смогла убежать до того, как он разделся, но потом еще долго отходила. Не знаю, от чего больше: то ли от физического насилия, то ли от предательства.

— И сколько лет было этому пидору? — спрашиваю, чуя, как зверею. Педофилов бы этих ебанных всех перестрелял.

— Восемнадцать.

— А сейчас он где?

— Не знаю.

Я башку к ней поворачиваю и в глаза смотрю.

— Имя скажи. Пробьют его по базе, я скатаюсь и лично ему пизды наваляю.

Она ржет тихо.

— Не надо. Эдик уже давно с ним разобрался.

— Эдик — это брательник, который служит?

— Да. У тебя отличная память.

— Я всё запоминаю, когда мне не похуй.

Она опять давай хихикать.

— У тебя всегда такие неординарные признания, Костя.

— Потому что я сам неординарный. Нет, реально, давай найду этого пидора. На коленях будет перед тобой извиняться.

— Не надо. Пусть прошлое останется в прошлом. — По плечу меня потрепала и на локте поднимается. — Я быстро в душ схожу, ладно?

Она встает, а я глазами ее жру. Смотрю, как жопа от каждого шага перекатывается и сиськи с торчащими сосками из стороны в сторону качаются.

Сил нет ни хуя, но член каменеет всё равно. После траха прямо достроилась в башке картинка, и стало понятно, что реально подходит она мне. То, что душнит нет-нет — похуй, главное, что в койке сходимся. Я ебанутый и она тоже с ебанцой.

Пока она намывается, без дела не лежу: стаскиваю гондон, узлом завязываю и в мусорку пуляю. Вот сейчас я реально готов на второй круг зайти: сначала в рот ей дать, а потом сверху посадить, чтобы попрыгала. От таких фантазий хер тут же к животу прилипает. В кулак его беру и дербаню на автомате, чтобы до ее выхода перекантоваться.

Выходит минут через пять, замотанная в полотенце, улыбается смущенно, рядом плюхается и пальцы мне показывает с кровавой мазней.

— Смотри, если вдруг во мне сомневался.

— Я же не долбоеб — психовать, что не первый. Больно, что ли, тебе?

— Там всё опухло, — она морщится и на стояк мой косится. — До завтра мне точно надо отдохнуть.

Я мысленно матерюсь и сверху одеяло накидываю, чтобы хером больше не светить. Мелькает мысль предложить ей отсосать, но ее решаю перенести на утро. Так-то я не мудила конченый. Она и потрахалась в первый раз, и про приятеля-уебана как есть рассказала.

Всё-таки хуя этого надо найти и в очко напихать, чтобы месяцами под себя срал.

Просыпаюсь от того, что мобила где-то надрывается. Вслепую ее нащупываю и к уху прикладываю, чтобы пидора на том конце хуями покрыть.

— Костя, это Арина… — блеет знакомый голос. — Извини, что так рано… Просто Эрик трубку не берет. Подскажи, в каком он номере?

Я один глаз кое-как разлепляю и на часы пялюсь. Половина шестого утра. Блядь, эта овца совсем с крючков слетела, что ли? Нахуя так рано звонить?

— Если не берет, значит спит, — сиплю. — Как и все, блядь, в это время. Тебе какая хуй разница, в каком он номере? Как очнется — перезвонит.