Книга Жуля, я и снежный роман, страница 44 – Ана Ховская

— Не надо делать из меня идиота! – зло фыркнул тот, посверлил меня уничижительным взглядом и нервно отвернулся.

— Вадь, подожди…

Шагнула к нему, но тот дёрнулся и вылетел из гостиной, громко хлопнув дверью. Венок с неё звонко шмякнулся на пол.

— Это же просто нелепо, – прижала ладонь ко лбу.

Только Парфёнову уже поздно что-то объяснять: пока красная пелена не сойдёт, не успокоится.

Я в прострации отпустила Жульку, оглядела кухню, заправляя волосы за уши, и наконец осознала: ситуация настолько нелепая, что не испытываю ни стыда, ни злости. Разве что смущение, и то перед Иваном.

В арку раздался стук. Явно не Парфёнов.

Божечки, дай мне сил не заржать!

Я медленно обернулась, сжимая губы.

— Ты не сказала, что и шаровары у тебя про́клятые, – тихо вздохнул Иван.

— Прости, – свела ладошки перед лицом, скрывая смущённую улыбку, – но этот Новый год проходит под каким-то… козерожьим Ураном, ей-богу.

— Похоже, и я попал под этот ураний звездопад, – усмехнулся пострадавший.

— Чай? – предложила я, стараясь не рассмеяться.

— Чай, – с облегчением согласился тот. – Знаешь, это, наверное, самое неловкое и нелепое, что со мной случалось.

Я снова не выдержала и рассмеялась.

— Не смейся! – взмолился Иван, сам едва сдерживаясь и снова проверяя узел шнурка. – Я просто постирал бельё, не могу же я два дня…

— Ой, умоляю, не объясняй, это лишнее, – замахала ладошками перед собой. – Я понимаю, всё насквозь пропиталось этим «Пэдигри»9[1] . Ну, случается, никто не застрахован…

Иван взъерошил волосы на макушке и тоже беззвучно рассмеялся. И в этот момент вся нелепость ситуации вдруг стала такой… уютной. Я была благодарна этому неожиданному гостю в моей жизни за такую местами безумную и неконтролируемую, но встряску.

Иван сел и, наблюдая за тем, как я разливаю кипяток по чашкам, тихо спросил:

— Сильно подставил перед Вадимом?

Я закатила глаза и, сдерживая улыбку, отмахнулась:

— Переживёт. Случай, конечно, из ряда вон, но…

— Хочешь, я ему всё объясню?

— Ой, не надо, – снова замахала ладонями. – Пусть успокоится, сам догонит, что это просто нелепость. Он на самом деле не глупый, и не вредный… Он хороший…

Ё-моё, а что я оправдываюсь? Никто ведь не просит. Да и Иван не глупый – сразу смекнёт, что я выгораживаю. Пипец! Сама в штопоре!

Замолчала и опустила глаза, теребя шнурок от толстовки.

— Не ожидал, что Жуля такой террорист, – перевёл разговор совсем в другое русло Иван, сделал страшные глаза и улыбнулся.

И то верно! Но, Ёшкин свет, как вовремя!

Скосила глаза на выглядывающего из-под стола Жульку – невинная мордаха.

— Вон… стоит весь такой не при делах, – с улыбкой кивнула на пса, а желания злиться на него совсем нет – ну играл ребёнок! И посмотрела на Ивана: – Может, что-то посерьёзнее чая?

— Хлеб с вареньем.

— И с маслом! – с энтузиазмом подхватила я.

— Точно! – вскинул палец Иван.

— Как в школе, – засмеялась, доставая хлеб.

— Да, в столовой так подавали.

— А где ты учился? – поинтересовалась, старательно нарезая ровные ломтики, чтобы как у Ивана.

— Я в Воронеже жил, – чуть помедлив, ответил тот и задержал на мне взгляд. – Вряд ли номер школы тебе о чём-то скажет.

Я отвела глаза и отвернулась к холодильнику.

Нет, друзьями мы не стали бы. Я влюбилась бы в него, если бы знала, что это может быть взаимно. Просто он очень внимательный, аккуратный, щепетильный… вот и смотрит. Только хорошие парни тоже сбегают. Всем нужна стабильность, а не вот эта разлётная жизнь. Да, Стрельцова, в этом году я уже не первый раз думаю о том, чтобы спуститься с облаков.