Книга Жуля, я и снежный роман, страница 45 – Ана Ховская

А может, пора?

Через несколько минут мы снова сидели у камина и пили обжигающий чай. Ёлка мерцала огоньками, а над нами повисла странная, почти уютная тишина.

Иван смотрел на огонь, я украдкой – на него. И ведь весь вечер ловила его взгляд, но он и не замечал меня. Вежливый, доброжелательный, открытый – и только. А я чувствовала, что веду себя, как забитая школьница, которая посматривает на уверенного в себе симпатичного новичка в классе, хотя и понимает, что ей и рядом не стоять.

Только я не влюблённая дурочка и не легкомысленная девица, прекрасно понимаю, что не выйду за рамки дозволенной в моих обстоятельствах вежливости, не дам воли лишним чувствам. Я не свободна, а он не слишком-то во мне заинтересован. К чему всё это, если знаю, что не стану навязываться несвободному парню? Чего-чего, а гордости мне не занимать.

Я отставила давно пустую чашку и поднялась:

— Пойду уже, доброй ночи, Иван.

Жулька тут же вытянулся на лапах, ожидая, что его возьмут на ручки.

— Останься здесь, Жуль. Там холодно. Ты же не против, Иван? – посмотрела на гостя.

Тот кивнул, и на мгновение наши взгляды снова встретились. В его глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное. Но он моргнул, и показалось, что я всё придумала.

Я быстро отвернулась, чувствуя, как припекает щёки, и пошла к двери.

— А-а… ты специально поддался в картах? – спросила, дойдя до порога.

— Ну что ты, вам просто повезло. Я устал за день, где-то сбился, – тихо ответил Иван.

Я оглянулась через плечо и прищурилась.

Он точно врёт. Но, Ёшкин свет, как приятна ложь ради заботы!

— Спасибо за всё. Ты сегодня так потрудился! Отдыхай, – улыбнулась я на прощание. – Жуля, не мешай гостю!

В комнату поднималась медленно: совсем не хотелось оказываться рядом с «кипящим» благоверным.

Странно, но я совсем не чувствую вины, весело, да и всё. Может, эпоха Парфёнова прошла? Как так? Да вот так: шла-шла, да и вышла вся.

Я тихонько приоткрыла дверь своей спальни, надеясь, что Вадик от злости ушёл спать в другую. Но нет. Он сидел на краю матраса, всё ещё одетый и бесцельно перебирал в руках телефон.

Я спокойно вошла и стала расстилать постель с другой стороны кровати.

— Ты только скажи, у тебя с этим парнем ничего? – заговорил Вадик таким голосом, что ясно: до сих пор взбудоражен, ищет успокоения и подтверждения правде, в которую трудно поверить. Но поверит, если я не выпущу иголки и просто пожалею мальчика.

— Вадь, да что у меня с ним может быть? – мягко заговорила я: зачем всё усложнять, если могу замять всё это и спокойно лечь спать. – Я его вижу третий день. И у него девушка…

— Ну, знаешь, девушка ещё никому не мешала изменять, – поднялся он и уставился на меня покрасневшими глазами.

Я вытянулась, подняла руки на пояс и ехидно склонила голову набок:

— Правда?

Лучшее средство – идти на таран.

Парфёнов и сам понял, что ляпнул, уронил плечи, но глаз не отвёл и виновато сдвинул брови.

— Да знаю я, что ничего у тебя с ним, – протянул он. – Просто…

— Поздняк метаться, когда трап убрали, – хмыкнула я и продолжила демонстративно обиженно расстилать постель.

Вадик обошёл кровать и обхватил меня сзади, прижал к себе спиной и уткнулся носом в волосы за ухом. Я долго стояла напряжённой струной, но он так ласково гладил по рукам и так тоскливо целовал в шею, что обмякла и уронила затылок на его ключицу.