Книга Жуля, я и снежный роман, страница 48 – Ана Ховская

Вадик всё ещё стоял на пороге коридора, подпирая косяк.

Жулька завошкался под мышкой и заскулил, чтобы отпустила его проверить содержимое корзины.

— Одноклассник, говоришь? – шагнул к корзине Парфёнов, взял её и занёс в коридор.

— Р-р-ав! – возмутился Жулька, что не он первый.

— О-о, да тут хоть еда приличная: колбаса, буженина! Хлеба свежего не мог купить? Завтра будет отличный завтрак!

Язва! И откуда вдруг прорезалась?

Я вздохнула, повернула защёлку на входной двери и зачем-то выглянула в окно.

Алёша топтался на последней ступени крыльца перед изрезанным следами снегохода двором, пританцовывал и размахивал руками, очевидно, чтобы не замёрзнуть.

Я отнесла Жульку в коридор и вернулась к двери.

— Я не поняла, а ты почему домой не едешь? – выглянула наружу.

Щавлев обернулся, и что-то выпало из его руки прямо в снег. Он тут же наклонился, пошарил и достал телефон.

— Я ж снегоход-то отпустил, – обтирая телефон о пуховик, ответил Алёша. – И так еле уговорил братана подбросить. А щас связь-то и не ловит.

— И что? – протянула я.

И что, и что – естественно, ты не оставишь парня мёрзнуть на улице. Он же не виноват, что у тебя маман с колокольни упала.

— Так, проходи, не мёрзни. Переночуешь здесь, а утром позвонишь своим, вызовешь снегоход, – снова распахнула дверь и нетерпеливо махнула рукой.

— Да, ночью уже никто не поедет, – с энтузиазмом согласился тот и вошёл в сени. – Не хотелось бы ползком возвращаться.

Ума палата! О чём думал, когда тебя сюда ночью несло? Горе-жених!

Мы вошли в коридор, я отпустила Жульку и поймала вопросительный взгляд Парфёнова, стоявшего с корзиной у двери гостиной.

Ага, корзинку-то сразу ухватил, а в глазах претензии так и искрят! Бедный голодающий! Да он тут без мяса и не выдержит. Ну ничего, пойдёт на медведя!

Подхихикивая своим мыслям, отвернулась к Щавлеву и указала в направлении туалета:

— Раздевайся, иди руки сполосни в горячей воде.

Алёша снял пуховик, сел прямо на пол и, неуклюже корчась, стянул унты да и насыпал с них снега на пол.

Жулька уселся у стены напротив и недоумённо наблюдал за нежданным гостем.

Из туалета вышел Иван и замер рядом со мной, тоже разглядывая «чудо» в свитере с красным раком и вязаных носках в красно-белую полоску.

— Мы тебя не разбудили? – тихо спросила я.

— Я не спал. Хотел в полночь отопление переключить, – так же тихо ответил он.

— Привет, я Алёша… – поднялся Щавлев, вытянул руку, но, так и не определившись, в какую сторону кинуться с приветствием, почесал затылок.

Иван, пристально глядя на Щавлева, сам протянул руку, избавив того от неловкости, и представился.

— Отнесу на кухню, – буркнул Парфёнов, качая головой, и скрылся за дверью гостиной.

Абсолютно расхотелось возвращаться к нему в постель – аж во рту кисло стало. Я сдержанно вздохнула и посмотрела на Щавлева.

То ни одного не дождёшься, то перегруз… Куда мне этого складировать?

Алёша потряс руку Ивана, довольный от уделённого внимания (помню, эти светящиеся радостью глаза: в школе ему всегда не хватало одобрения одноклассников), оправил свитер и прошёл в туалет.

Иван всё внимательно смотрел на гостя, а когда тот прошёл мимо, как-то загадочно улыбнулся, но, поймав мой взгляд, посерьёзнел:

— Может, чаем его напоить?

Жулька тут же поднялся и зацокал когтями к гостиной, оглядываясь, как бы приглашая за собой.