Книга Развод. Осколки идеальной жизни, страница 89 – Лея Вестова

Я продиктовала номер Екатерины Максимовны и завершила звонок, чувствуя себя так, словно только что выбралась из ледяной воды. Меня трясло от ярости. Олег не просто атаковал мою репутацию в узком кругу знакомых — он выносил наш развод на суд общественности, придавая ей скандальный, сенсационный оттенок…

А день тем временем продолжался в том же духе — словно я попала в какой-то кошмарный сон, из которого не могла проснуться. Звонки от друзей, которые «слышали странные вещи» и хотели узнать правду, каждый из которых начинался с неловкой паузы и заканчивался ещё более неловким молчанием; сообщения от бывших коллег, которым тоже звонили журналисты, выискивающие грязные подробности; даже логопед Саши прислала встревоженное сообщение о том, что какой-то репортер пытался расспросить её о поведении мальчика, намекая на «семейные проблемы».

С каждым новым звонком, с каждым сообщением я чувствовала, как вокруг меня сжимается невидимое кольцо — петля, сотканная из подозрений, сплетен, полуправды и откровенной лжи. Олег методично атаковал каждый аспект моей жизни, каждую социальную связь, каждого человека, который мог бы предложить мне поддержку. Он создавал вокруг меня атмосферу недоверия и подозрительности, надеясь изолировать, выбить почву из-под ног, заставить чувствовать себя одинокой и беззащитной.

Я почти физически ощущала эту петлю на шее — когда заходила в магазин и ловила на себе любопытные, оценивающие взгляды; когда звонила маме и слышала в её голосе едва заметное сомнение; когда встречалась со взглядом охранника в подъезде и видела в нём уже не привычное дружелюбие, а настороженный интерес. Город, в котором я прожила почти всю сознательную жизнь, внезапно стал чужим и враждебным, наполненным невидимыми глазами и ушами, шепотками за спиной, косыми взглядами.

К вечеру я чувствовала себя совершенно загнанной в угол. Тело ныло от постоянного напряжения, голова раскалывалась от боли, в груди пульсировал тугой комок страха и отчаяния. Словно тяжелая усталость проникла до самых костей, делая каждое движение, каждый вдох болезненным усилием.

Когда на телефон пришло сообщение от Кати, моей давней подруги со времен университета, я уже почти ничего не чувствовала — словно эмоциональная система защиты достигла предела и просто выключилась. Но даже сквозь эту защитную пелену слова её сообщения пробились острыми осколками, ранящими до крови:

«Алиса, прости, но я не могу больше с тобой общаться. Олег показал мне доказательства… Я не знаю, что и думать. Но мой муж работает в компании, связанной с бизнесом Олега. Мы не можем рисковать. Прости».

Эта короткая цифровая записка оказалась тяжелее кирпича, упавшего на грудь. Воздух вышиблен из легких. На глаза навернулись горячие слезы, первые за весь этот ужасный день. Катя, которая знала меня больше пятнадцати лет, которая была подружкой на моей свадьбе, которая держала на руках новорожденного Сашу, которая была свидетельницей всей моей жизни с Олегом — всех взлетов и падений, всех радостей и горестей… Она предала меня из страха перед ним. Из страха перед человеком, о манипуляциях и контроле которого она знала лучше, чем кто-либо другой.

Оцепенение медленно сменялось отчаянием, глухой, беспомощной яростью — не на Катю даже, а на систему, на мир, в котором такой человек, как Олег, мог безнаказанно разрушать чужие жизни. На несправедливость того, что я, пытаясь лишь защитить себя и сына, оказалась в положении преступницы, изгоя, чуть ли не душевнобольной в глазах окружающих.