Книга Подонки. «Молись и проси», страница 47 – Кейт Блейз

Четвёртый удар — диагональный, с переносом веса на левую ногу. Клинок идёт по дуге, и мышцы спины напрягаются. В этот момент всплывает лицо Сэйдж. Она не боится меня, хотя видела, что я могу. Она огрызается, убегает, но всегда возвращается. Или я возвращаюсь. Не важно. Важно, что она нормальная. Не сломленная, не искалеченная годами этого дерьма, как я. Злая, дерзкая и абсолютно точно живая. Рядом с ней я могу выглядеть почти полноценным человеком. Я не стану нормальным — никогда. Но рядом с ней я забываю, что внутри пустота, и мне кажется, только рядом с ней я чувствую себя наполненным и полноценным.

Последний удар — круговой, с разворотом корпуса. Катана со свистом режет воздух, я выдыхаю и замираю. Я смотрю на клинок и думаю: как уговорить её поехать? А что, если я скажу, что хочу увидеть бабушку и дедушку? Она, скорей всего, решит, что я спятил. Или, возможно, пошлёт меня куда подальше. Связывать и вести её силой тоже не вариант. И от этой мысли я начал хихикать, представив связанную Сэйдж в моих руках. Но это явно не поспособствует моему сближению ни с ней, ни с роднёй.

Я вкладываю катану в ножны, одеваюсь и сажусь на мотоцикл. Вопрос всё ещё крутится в голове, когда я завожу двигатель и выезжаю на пустую трассу. Завтра утром я скажу ей и думаю, если я буду милым и попрошу вежливо, она ахуеет и не сможет отказать. Это лучшая идея.

Я выжимаю газ, и мотоцикл рвётся вперёд.

Сэйдж

Понедельник с самого утра напоминает, почему его не любят даже те, кто ходит на работу с удовольствием. Будильник звонит в семь, я нажимаю отбой и лежу ещё пять минут, глядя в потолок. Вчерашний вечер прошёл тихо, без происшествий, и сегодня я полна решимости прожить день как обычный человек.

Встаю, иду в ванную, умываюсь холодной водой. На лице ни свежих синяков под глазами, ни следов бессонницы — только лёгкая бледность, которую я спишу на авитаминоз. Волосы сегодня решаю собрать в высокую шишку на затылке, чтобы не лезли в лицо. Беру мягкий серый кардиган, белую рубашку с длинным рукавом и тёмно-синюю юбку в складку, до колена. В таком образе я чувствую себя почти учительницей или библиотекаршей из старого фильма — строго, элегантно, без вызова. На ноги надеваю балетки.

Достаю из ящика очки в тонкой металлической оправе. Линзы надоели за последние дни — глаза краснели к вечеру, сохли, и я постоянно тёрла их пальцами. Пришлось время дать им отдохнуть. Очки приятно давят на переносицу, мир становится чётким, но немного уменьшенным, будто я смотрю на него через объектив старой камеры.

Спускаюсь в гараж. Красная машина ждёт меня, как всегда, на своём месте. Сажусь за руль, пристёгиваюсь и поворачиваю ключ. Двигатель оживает ровным урчанием, и я выезжаю на подъездную дорожку.

Университет встречает меня привычной суетой. Студенты толпятся у входа, кто-то курит на крыльце, кто-то дописывает конспекты на ходу. Паркуюсь на своей стоянке, беру сумку и иду в корпус филологии. Настроение отличное, ничего не тревожит, и даже мысль о Ноксе не закрадывается в голову. Сегодня я просто студентка, которая ни от кого не убегает.

Первая пара — античная литература. Профессор рассказывает о трагедиях Софокла, я с удовольствием делаю пометки на полях. Вторую пару отменяют, я успеваю выпить кофе в университетском кафе и поболтать с Марком. Он замечает мои очки и говорит, что я выгляжу как интеллектуалка из Нью-Йорка. Я смеюсь и отвечаю, что это комплимент.