Книга Подонки. «Молись и проси», страница 66 – Кейт Блейз

Я смотрю на них. На Хантера с его улыбкой, на Рида с его осторожностью, на Кейна со спокойной жестокостью. Они не боятся меня так, как остальные. Они видят, что я опасен, и всё равно предлагают быть рядом.

— А если я кого-то убью? — спрашиваю я.

Хантер отвечает без пафоса:

— Чувак, мы друзей не осуждаем. У всех свои демоны. У нас они тоже те ещё ублюдки.

Слово «дружба» звучит тупо и слабо, но «команда» — другое. Команда может пригодиться, прикрыть спину, дать силу и разбавить скуку нормальной дракой. Я смотрю на лежащих старших, потом на этих троих.

— Если станет скучно, я сломаю сначала тебя, — говорю я Хантеру.

Он улыбается ещё шире.

— Вот теперь звучит как начало дружбы.

— Не подведёте — не убью. Подведёте — не обессудьте.

Хантер протягивает руку.

— Договорились, псих. Ты наш.

Я смотрю на его ладонь, потом на свои грязные костяшки. Не пожимаю, просто киваю. Дружба — говно, а команда — это броня. Броня не предаёт.

Хади за моей спиной дышит так, будто сейчас вырубится, но я уже не обращаю на него внимания. Внутри вместо пустоты появляется что-то другое — не тёплое, нет, а просто интерес. Посмотрим, что эти трое могут. Если они такие же, как я, может, здесь действительно стоит задержаться.

Нокс

Сэйдж стоит в холле, смотрит вверх на лестницу, потом на камеры под потолком. Повязка на её щеке белая, тонкая полоска крови проступила у края. Врач сказал, что всё под контролем. Врачу повезло, что он сказал это быстро и руками не тряс.

— Уютно, — говорит она, проводя взглядом по стенам. — Прямо дом мечты для человека, который вместо коврика у двери мог бы положить труп.

Я снимаю куртку и бросаю её на спинку кресла.

— Трупы пачкают пол.

Она поворачивает голову ко мне — в глазах усталость, боль и та злость, которая держит её на ногах лучше адреналина.

— Ты сейчас пошутил?

— Нет.

— Вот именно это пугает.

Я иду к панели у стены и прикладываю палец к сенсору. Экран оживает, камеры показывают ворота, сад, подъездную дорогу, гараж, задний двор, коридоры первого этажа. Всё чисто. Слишком чисто для человека, который в неё стрелял.

Тот стрелок действовал быстро: один выстрел почти достиг цели, второй ушёл в камень. Дистанция нормальная, рука не дрожала, ошибка случилась из-за моего движения — я успел дёрнуть Сэйдж на себя. Значит, стрелок видел нас и ждал.

Я открываю запись с отеля. Изображение зернит, угол плохой, но серый седан появляется у края парковки за семь минут до нас. Водитель остаётся внутри, камера не берёт номер. Удобно. Слишком удобно.

— Ты ела? — спрашиваю я, не отрываясь от экрана.

— Потрясающий переход от покушения к меню.

— Ответь.

Сэйдж ставит пакет из больницы на стол и морщится, когда ткань тянет щёку.

— Нет.

Я набираю охранника внутренней линии: — Еду наверх, кофе, воду, аптечку. Сейчас.

— Да, мистер Восс.

Сэйдж скрещивает руки.

— Я могу сама сказать, что хочу.

— Скажешь после того, как сядешь.

— Я не фарфоровая.

Я наконец смотрю на неё. Рана на её лице выглядит чужой, моя голова принимает эту картинку плохо. Сэйдж должна злиться, спорить, кусаться словами, толкать меня в грудь, когда я подхожу слишком близко. На её коже не должно быть следа чужого решения.

— Сядь.

— Нокс.

— Сейчас.

Она смотрит на меня несколько секунд, потом садится на край дивана с таким видом, будто делает мне одолжение и мысленно планирует моё убийство тупым предметом. Хорошо, пусть злится — злость держит её здесь.