Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 93 – Вероника Лесневская

— Я не могу.

Усталый медвежий рык тихо прокатывается по гостиной, смешивается с беззаботным детским смехом, собачьим скулежом и шорохом бумажных упаковок, которые продолжают увлеченно трепать Никитка со Снежком. В этот момент я чувствую себя злой ведьмой, которая портит всем сказку, и виновато смотрю на Дикарева, замершего с кольцом в руке. Совладав с собой, он не выдает ни одной эмоции — лишь спокойно уточняет:

— Почему нет?

— Я замужем ещё, — напоминаю чуть слышно, покосившись на сына. — Золотарев не дает развод и претендует на ребёнка.

— Разберемся, — чеканит Тихон невозмутимо и уверенно, будто мы ведем переговоры. — Это не проблема. Твоим делом сейчас занимается лучший бракоразводный юрист Москвы — Воскресенский, по крайней мере, мне так его рекомендовали. Что касается родительских прав, то жена Воронцова вызвалась помочь — она подключила своих московских коллег из опеки, которые сделают все, чтобы сын остался с тобой. Баба она хваткая, если самого Власа захомутала, и принципиальная, так что с твоим бывшим без труда справится. К тому же, Золотарев сейчас немного занят — его душат проверками по линии Минздрава. Сам министр его вдруг невзлюбил, бывает… — протягивает с сарказмом.

— Что? Как? — хватаю ртом воздух. — Так вот кому ты названивал. А… зачем? То есть ты все это время занимался моими проблемами? У тебя же своих хватает, я не понимаю… — мямлю невнятно и качаю головой.

— С Новым годом, — хмыкает он в ответ, пожимая огромными плечами.

— Мам, нельзя отказываться от подарков, — вклинивается в наш разговор Никитка, заметив, как я упрямо сопротивляюсь, пока мне «причиняют добро». Мой мальчик прав как никогда, но я пребываю в состоянии шока. — Дед Мороз обидится и в следующем году ничего не привезет.

— Дед Мороз у вас необидчивый, — вздыхает Тихон, настойчиво взяв меня за руку. — С него все как с гуся вода.

— Все равно нет, — шепчу ему в лицо, в то время как он, сгорбившись, насильно накручивает кольцо мне на палец, как гайку на болт. — Мне надо признаться тебе кое в чем, и ты сам передумаешь.

«Лиза, ты была не права», — противно зудит внутренний голос, и мне хочется разреветься от собственной глупости. Надо было сразу все ему сказать.

— Не в моих правилах метаться, — рассматривает мою окольцованную ладонь, целует тыльную сторону и удовлетворенно кивает. — Как решил, так и будет.

Встречаемся взглядами. Он строг и непоколебим, я же вся на измене. Недавно я боялась потерять младшего медвежонка, а теперь обоих отпускать не хочу.

— Обсудим это после отбоя, — аккуратно высвобождаю руку из его хватки.

— Женское племя, — шумно выдыхает Тихон мне в висок. И сокрушается: — За какие грехи?

Мы отворачиваемся друг от друга и обращаем все внимание на Никитку. Помогаем ему разбирать подарки до глубокой ночи, словно оба тянем время до серьёзного разговора. Оставив несколько коробок под елкой, сынок широко зевает, бубнит: «Это на завтра» — и берет Дикарева за руку.

— Пап Леший, уложи меня спать, — просит сонно и плетется в комнату, а следом за ним послушно шагает громила — отец, как бык на привязи. — Потом маму уложишь, — бросает по — детски непринужденно, а у меня сердце уходит в пятки.

Я провожаю их взглядом, залезаю на диван с ногами, поджав колени к груди, будто провинившийся ребёнок. Жду возвращения Дикарева, как казни. Когда, наконец, за спиной слышатся тяжелые шаги, я застываю и боюсь обернуться. Отупело смотрю на колье, которое лежит рядом, и грызу себя изнутри.